Читаем Кирпичики полностью

Предприниматели-кирпичники прекрасно понимали, что, если будешь продавать кирпич даже по себестоимости, то быстро «вылетишь» через трубу собственного завода. А чтобы не «вылететь» через трубу, необходимо было взвесить все свои возможности и составить бизнес-проект. Когда многие вопросы были на стадии разрешения и проведены пробные испытания по выпуску готового кирпича, начались хождения по столоначальникам самых высоких инстанций с просьбой разрешить открыть завод. К прошению прилагались справки о предварительных обследованиях предполагаемого к работе оборудования и бытовых условиях рабочих. Заключения давали архитекторы, исправники технического надзора и санитарные врачи. И. П. Воронин был занят непосредственной работой по всему комплексу строительства и оснащению завода всеми необходимыми материалами, поэтому хождение по столоначальникам он доверяет своему двоюродному брату Георгию Петровичу Воронину, имевшему потомственное почетное гражданство. Сам Иван Павлович имел личное почетное гражданство, которое присваивалось купеческому сословию 1-ой и 2-ой гильдии за особые заслуги в успешной предпринимательской деятельности, общественной работе и благотворительной деятельности: строительство детских приютов и домов для многодетных вдов, домов трудолюбия, больниц, храмов и богаделен, школ и странноприимных заведений.

Первое прошение о разрешении открыть кирпичный завод у деревни Рупасово в Мытищинской волости было доставлено в Министерство внутренних дел Московского генерал-губернатора (по гражданской части). Оно зарегистрировано 23 декабря 1897 года за № 2838 по Московскому губернскому правлению. 30 декабря этого же года в канцелярии Московского генерал-губернатора (в 1-ом отделении) было заведено дело № 320. К прошению прилагались чертежи и необходимые документы.

«Его Императорскому Высочеству Московскому Генерал-Губернатору[3]

Доверенный Сергиево-Посадского купеческаго сына Ивана Павлова Воронина, Потомственный Почетный Гражданин Георгий Петров Воронин, ходатайствует о разрешении его доверителю, в принципе, устроить кирпичный завод при деревне Рупосовой Московскаго уезда, на арендуемой у Удельного Ведомства земле, в ненаселенной местности».

Из представленного при прошении описания видно, что: на заводе предполагается выстроить одну Гофмановскую печь с дымовою трубою до 60 аршин высоты и деревянные одноэтажные сараи общей длиной до 2240 саженей; рабочих предполагается иметь до 300 человек, которые будут жить при заводе; медицинская помощь для рабочих будет организована согласно обязательных постановлений Губернскаго по фабричным делам Присутствия; отбросов и нечистот получаться не будет; паровых машин и механических двигателей не будет, работы буду производиться на 160 ручных станках; пыли, вредных паров, газов и проч, не будет; вентиляции по способу производства не требуется; производство вредно влияет на воздух, воду и рабочих, а равно беспокоит соседей не будет; для питья будет вырыто несколько колодцев с водой хорошего качества; в топливо предполагается расходовать: торфу до 200 000 пудов и дров до 100 саженей в год; при получении принципиального разрешения будет испрошено разрешение на производство работ.

Из надписей, сделанных на представленном при прошении проектов сего завода, усматривается, что со стороны Строительного Отделения Московскаго Губернскаго Правления в конструктивном, и Московской Уездной Земской Управы в санитарном отношении к построив сказанного завода препятствий не встречается, а также не встречается препятствий и со стороны местной полиции.

«О вышеизложенном, на основании 72 ст. XI т. уст. пром., изд. 1887 года и Высочайшего повеления 9 мая 1891 года, имею честь представить Вашему Императорскому Высочеству и присовокупить, что, ввиду сказанного, ходатайство Воронина признавалось бы подлежащим удовлетворению, но с тем, чтобы, по выстройке сего завода, было возбуждено ходатайство о разрешении производства работ на оном».

Губернатор Александр Георгиевич БулыгинВице-губернатор Лев Андреевич БаратынскийЗа Советника Н. СергиевичДелопроизводитель В. Падуров
Перейти на страницу:

Похожие книги

Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература