Читаем Кирпичики полностью

Интерес представляет и другой аспект взаимоотношений рабочих-кирпичников с предпринимателями. Санитарный врач П. А. Песков и инспектор А. В. Погожев в своих отчетах отмечали, что кирпичники — люди с «характером». Они в меньшей степени были зависимы от воли хозяина, поэтому так называемая «цеховая» солидарность у кирпичников проявлялась весьма твердо. Случалось, что из-за сырой погоды срывались сроки поставки кирпича по договорам. Хозяин требовал ускорить выпуск партии кирпича, а артельщики не соглашались: «Нет, хозяин, так не пойдет. Вот когда поспеет кирпич, тогда и выдадим всю партию. Все должно быть честь, честью». Бывало и такое: если хозяин не выполнял каких-либо условий договора, то первыми дружно выступали порядовщики: «Обижаешь, хозяин! На Петров день изволь расчет и все, шабаш!». Хозяин или управляющий начинали разговор с угрозы: «Оштрафую!». Обе стороны продолжали разговор на повышенных тонах. Иногда сговаривались, сбавив тон. Иногда — нет. Такие разборки назывались забастовками. Однако спорщики думали об одном и том же. Хозяин думал о том, чтобы на следующий год снова пригласить этих же мастеров (уж больно добротный кирпич работают). Артельщики думали о том, как бы заручиться приглашением хозяина на следующий сезон. Чаще сходились на угощении в трактире и заключали мировую.

Порядовщики — это не только наиболее сплоченная цеховой порукой часть рабочих-кирпичников, но и самые веселые артельщики. Во время работы они, как правило, пели традиционные не обрядовые песни. Наиболее популярной песней считалась «Вы заводушки кирпичные…». Песня сплачивала коллективную поддержку и помогала отвлечься от однообразной и утомительной работы.

Глава 3. Товарищество кирпичных заводов И. П. Воронина

В соседнем Дмитровском уезде на землях, расположенных в округе Сергиева-Посада, в середине XIX века сложилась типичная для средней полосы России ситуация: крестьяне, получившие вольную, но не получившие землю, стали активно искать работу. Некоторые уходили на за работки на открывавшиеся фабрики и заводы, другие организовывали семейный подряд по переработке сельскохозяйственной продукции По всей округе стали формироваться, в основном, мелкие предприятий и артели. Через 15–20 лет их уже насчитывалось более 200, в том числе около 50 кирпичных заводов. Наибольшее количество рабочих было занято на текстильных фабриках. На мелких предприятиях работали в лучшем случае несколько десятков рабочих. Были и такие артели кирпичников, в которых работало 2–3 человека. В последней трети XIX века Сергиев-Посад, как полупромышленный (в основном, кустарный) центр, начинает терять свое значение. В то время как предприятия соседних уездов и волостей, располагавшиеся ближе к железным дорогам, начинают разрастаться и оснащаться более совершенным высокопроизводительным оборудованием. К этим предприятиям потянулись рабочие и мелкие предприниматели, и те, кто состоял в купеческом сословии и искал более надежную сферу приложения капитала.

В хронологическом перечне владельцев предприятий Сергиево-Посадского края (конец VIII — начало XX веков) по Дмитровскому уезду опубликованы сведения: «Озерецкая волость, деревня Стройково — кирпичный завод (1883–1900) и торфопредприятие (торфяное болото 1909–1913 гг., 37 рабочих) принадлежат Товариществу кирпичных заводов И. П. Воронина. Так впервые обнаруживаются сведения о том, что Иван Павлович Воронин начинал свое дело в Озерецкой волости Дмитровского уезда. А дальнейшую предпринимательскую деятельность он связал с Мытищинской волостью и мытищинскими кирпичниками.

Мытищинская волость с развитием сети железных дорог характеризовалась значительным развитием промышленных предприятий: увеличивалось количество текстильных фабрик, многие фабрики реконструировались и расширялись; увеличивалось количество кирпичных и деревообрабатывающих заводов, расширялось дачное строительство. И. П. Воронин, знавший ситуацию реальных процессов развития промышленности, собирал сведения по заводам и фабрикам. Он обратил внимание на заброшенный кирпичный завод на северной окраине за деревней Рупасово в Мытищинской волости. (Сегодня это территория бывшего стрельбища «Динамо»).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Гибель советского ТВ
Гибель советского ТВ

Экран с почтовую марку и внушительный ящик с аппаратурой при нем – таков был первый советский телевизор. Было это в далеком 1930 году. Лишь спустя десятилетия телевизор прочно вошел в обиход советских людей, решительно потеснив другие источники развлечений и информации. В своей книге Ф. Раззаков увлекательно, с массой живописных деталей рассказывает о становлении и развитии советского телевидения: от «КВНа» к «Рубину», от Шаболовки до Останкина, от «Голубого огонька» до «Кабачка «13 стульев», от подковерной борьбы и закулисных интриг до первых сериалов – и подробностях жизни любимых звезд. Валентина Леонтьева, Игорь Кириллов, Александр Масляков, Юрий Сенкевич, Юрий Николаев и пришедшие позже Владислав Листьев, Артем Боровик, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, Владимир Познер – они входили и входят в наши дома без стука, радуют и огорчают, сообщают новости и заставляют задуматься. Эта книга поможет вам заглянуть по ту сторону голубого экрана; вы узнаете много нового и удивительного о, казалось бы, привычном и давно знакомом.

Федор Ибатович Раззаков

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное
Venice: Pure City
Venice: Pure City

With Venice: Pure City, Peter Ackroyd is at his most magical and magisterial, presenting a glittering, evocative, fascinating, story-filled portrait of the ultimate city. "Ackroyd provides a history of and meditation on the actual and imaginary Venice in a volume as opulent and paradoxical as the city itself. . . . How Ackroyd deftly catalogues the overabundance of the city's real and literary tropes and touchstones is itself a kind of tribute to La Serenissima, as Venice is called, and his seductive voice is elegant and elegiac. The resulting book is, like Venice, something rich, labyrinthine and unique that makes itself and its subject both new and necessary." —Publishers WeeklyThe Venetians' language and way of thinking set them aside from the rest of Italy. They are an island people, linked to the sea and to the tides rather than the land. This lat¬est work from the incomparable Peter Ackroyd, like a magic gondola, transports its readers to that sensual and surprising city. His account embraces facts and romance, conjuring up the atmosphere of the canals, bridges, and sunlit squares, the churches and the markets, the festivals and the flowers. He leads us through the history of the city, from the first refugees arriving in the mists of the lagoon in the fourth century to the rise of a great mercantile state and its trading empire, the wars against Napoleon, and the tourist invasions of today. Everything is here: the merchants on the Rialto and the Jews in the ghetto; the glassblowers of Murano; the carnival masks and the sad colonies of lepers; the artists—Bellini, Titian, Tintoretto, Tiepolo. And the ever-present undertone of Venice's shadowy corners and dead ends, of prisons and punishment, wars and sieges, scandals and seductions. Ackroyd's Venice: Pure City is a study of Venice much in the vein of his lauded London: The Biography. Like London, Venice is a fluid, writerly exploration organized around a number of themes. History and context are provided in each chapter, but Ackroyd's portrait of Venice is a particularly novelistic one, both beautiful and rapturous. We could have no better guide—reading Venice: Pure City is, in itself, a glorious journey to the ultimate city.

Питер Акройд

Документальная литература