Читаем Хусаин Мавлютов полностью

Выполнение этой ответственной задачи командование Татарской бригады поручило Хусаину Мавлютову и военному комиссару полка Гали Касымову, назначив первого командиром, а второго комиссаром крупного сводного отряда.

Силы противника в несколько раз превышали силы сводного красного отряда. Предстояла горячая, ожесточенная схватка.

— Впереди враг, — сказал Хусаин Мавлютов, выстроив своих бойцов перед наступлением. — Он в несколько раз сильнее нас. Но мы не имеем права отступать назад. Отступать — значит дать врагу возможность укрепиться, набраться сил. У нас с вами одна задача: уничтожить, стереть с лица земли контрреволюционных сволочей. В бой, товарищи! В бой до победного конца!

Среди бойцов свирепствовал сыпняк. Они были плохо одеты. И все же Третий татарский полк в ноябре, при осеннем ледоходе, перешел вброд Уил и занял Уильское. Связывая эту победу с захватом Джамбейты на фронте IV армии, М. В. Фрунзе писал: «Взятие этих двух центров передало в наши руки все киргизские степи»[11].

Вот как описывается это событие в дневнике Татарской бригады: «Нам было приказано занять Уил не позднее 14 ноября. Отряд наш выступил из Бегалы для решения основной своей задачи — занятия укрепления Уильска. Весь наш отряд: Третий татарский стрелковый полк, Третья татбатарея, кавалерийский дивизион, Первая кавбригада при двух конных орудиях — начал наступление на Уил. Пехоте пришлось идти, в лоб противнику по открытой ровной местности, а кавалерия по частям была пущена на фланги. Нашему полку пришлось действовать при самых трудных обстоятельствах: с одной стороны непролазная грязь и болота у подступов к Уилу, с другой — начавшая замерзать широкая и довольно глубокая река Уил. Бойцы было плохо одеты, почти босы… За боевые заслуги Третий полк прозвали «полком красных орлов»[12].

Первый бой. Впереди — сильный, обученный по всем законам ведения боя, вооруженный до зубов противник, а бойцам отряда не хватает даже патронов.

Первая попытка командира Мавлютова поднять отряд и перейти в наступление кончается неудачей. Снова попытка и опять неудача…

Белые все больше активизируются. Со всех сторон строчат пулеметы.

— Командир на передовой линии, — передается по цепи красноармейцев.

Бойцы, воодушевленные присутствием командира, подбодрились.

— Если он в первом ряду, значит атака, — сказал кто-то.

— С ним и в атаку идти как-то не страшно, — добавил другой.

Прозвучала команда:

— Подготовиться к атаке!

И красноармейцы услышали громкий голос своего командира:

— На врагов революции, на врагов Советской власти за мной, товарищи!

Отряд двинулся вперед. Комиссары и командиры шли в первых рядах.

Белые сначала открыли ураганный огонь из пулеметов, а потом бросились наутек.

Несколько дней продолжался ожесточенный бой между Илецким корпусом белой армии и сводным отрядом, возглавляемым Хусаином Мавлютовым.

И вот, наконец, победа!

— За эту операцию вы представлены к правительственной награде, — сообщили Хусаину Мавлютову из штаба бригады.

Хусаин вытер капельки пота с лица и вынул из кармана портсигар.

— Да, нелегко эта победа нам досталась, — промолвил он, закуривая папиросу, и, потрогав перебинтованную руку, добавил:

— А сколько наших товарищей осталось на поле боя…

— К вам пришли, товарищ командир, — доложил вестовой Яхия Адымов.

Хусаин увидел нескольких крестьян. Один из них вышел вперед и обратился к нему:

— Здравствуйте, товарищ командир.

— Здравствуйте, товарищи.

— Кто у вас самый главный?

— Я. А что?

— Да вот мы, крестьяне, пришли вас поздравить с победой, товарищ красный командир. Уж очень белые-то нас замучили… Старик — помял папаху в руке, посмотрел на своих односельчан и снова обратился к Хусаину:

— Вот дочку Евдокима-то, — старик показал на худощавого длинного мужика, который стоял позади всех, — офицер один ихний, того…

— Что же вы от меня хотите?

— Да вот, товарищ командир, офицер-то этот жив. Мы его поймали давеча, связали…

Хусаин только сейчас понял, зачем пожаловали к нему эти крестьяне. Ведь они ждали, ждали Красную Армию! Он с радостью обнял старика.

— Дорогой мой, отец! Тащите его сюда! — Хусаин повернулся к вестовому:

— Яхия, помогите им.

— Прыткий какой. Он большого чина, штабной, офицер-то.

— Ничего, дед, разберемся. У нас ревтрибунал на это имеется.

И разобрались. Белый офицер был из штаба Илецкого корпуса. Отстал от своих, был ранен. Когда узнал, что красные заняли Уильск, хотел бежать, но крестьяне опознали его и связали.

— Вы не из дикой дивизии? — спросил офицер Мавлютова в конце беседы.

— Не понимаю вас.

— На наш корпус красные бросили какую-то дикую дивизию. Не из русских. Язык какой-то гортанный.

— Ах, вот что! Вы имеете в виду тех, кто воевал против вашего корпуса?

— Да.

— Так вот, господин подполковник, это был один-единственный сводный отряд.

— Не может быть!

— Как хотите, а факт налицо!

В Уиле красными войсками был арестован командир казачьего корпуса атаман Акутин, взято в плен 150 человек, захвачены большие трофеи и документы Алаш-Ордынского правительства.