Читаем Хронография полностью

141. В ноябре[2073] месяце 11-го индикта[2074] некоторые задумали устроить заговор против императора Юстиниана, чтобы вечером его убить, когда он находится во дворце. Участники заговора были следующие: Авлавий, сын Мельтиада[2075], аргиропрат[2076] Маркелл[2077] и племянник куратора Эферия[2078] Сергий. Замысел состоял в том, чтобы, когда [император] будет находиться вечером в триклинии[2079], войти и его убить. Были у них и преданные люди, поставленные в разных местах[2080], чтобы, когда совершится задуманное, они вызвали смятение среди [народа]. Авлавий взял от Маркелла[2081] около 50 либр золота за свое содействие[2082]. Но так как Бог так пожелал, один из соучастников заговора Авлавий, сын Мельтиада, открыл замысел комиту федератов Евсевию[2083] и Иоанну, сыну Дометиола[2084], [сказав]: «Вечером мы собираемся напасть на благочестивого императора, когда он [будет] в триклинии». Когда заговор[2085] был раскрыт, был пойман аргиропрат Маркелл в тот самый день, когда собираясь осуществить свой план, он с кинжалом входил во дворец, а выдавший замысел Авлавий — с мечом. Когда их увидели, Маркелл был задержан[2086] и, не достигнув желаемой цели[2087], обнажил меч, который он носил, и нанес себе[2088] три раны. Так он скончался[2089]. Племянник же Эферия[2090] Сергий бежал в храм владычицы нашей Влахернской Божьей матери. Изгнанный из пределов [храма], поскольку задумал такое [дело] против императора, и, подвергнутый допросу, он сказал, что и Исакий, аргиропрат, который был близок патрикию Велизарию[2091], и он сам знали о заговоре[2092], а также[2093] аргиропрат Вит и помощник[2094] Велизария Павел. Когда оба были схвачены[2095] и отданы эпарху города Прокопию[2096], вместе с которым вели допрос квестор Константин[2097], секретарь Юлиан и асикрит Зенодор, записывающий их ответы, они показали против патрикия Велизария. От этого он оказался в опале. Некоторым другим, из тех, которые были названы[2098], удалось бежать. Император, устроив 5 декабря силенций и конвент, приказал прийти всем архонтам, патриарху Евтихию и некоторым из схол. Приняв их в триклинии, он приказал прочитать показания обвиняемых[2099] (я имею в виду Сергия, племянника Эферия, аргиропрата Евсевия, помощника Велизария Павла и Вита[2100]) и объявить обо всем, связанном с заговором. Когда показания были прочитаны[2101], гнев василевса обрушился на патрикия Велизария. Император послал взять всех [помощников] Велизария, который не оказал при этом никакого сопротивления[2102]. И оказался под подозрением квестор Константин и секретарь Юлиан, которые, как он [Велизарий] сказал, действовали в пользу Эферия, и сам Эферий [по его словам] будто бы сочувствовал заговору. Через шесть дней комит экскувитов Марин[2103] и военный магистр[2104] Константиан[2105] снова допросили тех, которые задумали устроить заговор, и Велизарий остался в опале[2106].

142. В том же месяце[2107] императором был объявлен в различных церквах эдикт о расхождениях, а именно, что после соединения не следует говорить об одной природе, а признавать две. [Р. 496]

143. В тот же индикт[2108] было вторичное обновление святейшей Великой церкви. Прибавлено было к куполу в сравнении с прежним тридцать футов. При постройке было сделано две камары, одна на севере, другая на юге. Во время окончательного завершения свода патриарх Евтихий держал святое Евангелие, и стоящий вокруг народ пел: «Откройте ваши двери, архонты, и вы отворитесь, врата вечные, и войдет царь славы» — и все остальное[2109].

144. В январе месяце 11-го индикта[2110], когда проводились ристания, возничий Юлианик, упав, умер в ипподроме.

145[2111]. В том же месяце мавры[2112] захватили некоторую часть Африки[2113]. Экзарх этого народа Куцина обычно получал от римлян через [являвшегося по] временам архонта, как и каждого последующего правителя[2114], некоторое количество золота за то, что управлял народом мавров,. Когда же прибыл Иоанн по прозвищу Рогафин, и ничего ему не дал вопреки прежнему обычаю, но, напротив коварно его убил, дети этого Куцины восстали, мстя за отцовскую кровь. Напав на области Африки, они захватили некоторые места, убивая и грабя. Император послал своего племянника Маркиана[2115], военного магистра, чтобы помочь Африке войсками умиротворить мавров. Они подошли туда, и Африка обрела мир.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги