Читаем Хронография полностью

Более сложен вопрос о том, кем был византийский хронист по профессии. Например, некоторые ученые подчеркивают, что он был ритором. Но что значило быть ритором в VI в.? На этот вопрос интересно ответил Дж. Хаури. Не смотря на то, что в его статье 1900 г. доказывется тождество Иоанна Малалы и Иоанна Схоластика, его рассуждения о возможной профессии византийского хрониста кажутся весьма логичными. Так, Хаури подчеркивает, что слова «ритор», «адвокат» и «схоластик» в VI веке как бы являлись синонимами. Т.е. Хаури подразумевает, что адвокатами становились люди, получившие риторическое образование. Свои рассуждения он подкрепляет примерами[46]. При этом, если не обращать внимания на основные цели данной статьи, автор высказал интересное предположение, что риторами в Восточной церкви называли церковных чиновников. На наш взгляд, все-таки трудно было бы назвать Иоанна Малалу чиновником по церковным делам (например, апокрисарием), потому что в своей хронике он практически не уделяет внимания собственно церковным событиям.

В современной историографии данный вопрос получил достаточное освещение. Однако хочется отметить, что даже сейчас у исследователей нет абсолютной уверенности в том, кем был Мала-ла по профессии. В то же время, практически все византологи, занимающиеся этой проблемой, сходятся во мнении, что византийский хронист, скорее всего, был одним из многочисленных чиновников, входящих в штаб комита Востока[47]. Действительно, многое указывает на это[48]. Прежде всего, нужно отметить, что в Хронике с периода царствования Зенона Иоанн Малала называет практически всех комитов Востока (а для некоторых он вообще является единственным источником)[49]. Во-вторых, Малала использует множество технических терминов, использующихся административным чиновником[50]. При этом Кроук, отмечая точность и понимание автором данной терминологии, выделяет его среди остальных авторов VI века[51]. Также в Хронике Малалы присутствует информация о создании провинций, строительстве городов, что указывает на профессиональные интересы хрониста.

Антиохия конца V-VI вв. — это один из главных центров Византийской империи, где располагался штаб комита Востока, в руках которого находилась вся гражданская власть; магистр милитум Востока, возглавляющий все военные силы, в том числе, в приграничной с Персией территории, а также проконсул провинции Сирия[52]. Территория юрисдикции комита Востока включала в себя следующие провинции: Исаврия, Киликия, Осроена, Месопотамия, Сирия I, Сирия II, Финикия I и Финикия II, Палестина I и Палестина II, Аравия и Кипр. Антиохия являлась своеобразным каналом, через который протекала вся информация и документация: от императора в восточные провинции, и из восточных провинций в Антиохию, и далее — в Константинополь. Содержание последних книг «Хронографии» показывает, что Малала обладал информацией, которая проходила через штаб комита Востока. Так, через Антиохию в Константинополь поступала информация о стихийных бедствиях[53], восстаниях[54], беспорядках, строительной деятельности. В то же время, из Константинополя в Антиохию поступала информация о новых законах, о землетрясениях, восстаниях и др. Кроме того, Малала показывает значительные знания событий византийско-персидской войны[55]. Э. Джеффриз справедливо отметила, что вся информация о персидской войне излагается хронистом в соответствии с передвижением византийских послов[56]. Таким образом, само содержание Хроники доказывает, что Иоанн Малала был одним из чиновников комита Востока. Именно такой работе и обучали риторов (или адвокатов): обработка документов, поступающих от имперской администрации, их публикация, составление отчетов о событиях на периферии, в провинциях, а также, в случае с Иоанном Малалой, обеспечение функционирования судебных чиновников на местах, в частности, дипломатов[57].

То есть, многочисленные аргументы указывают на то, что сирийский хронист был чиновником в Антиохии, при этом весьма высокопоставленным, ведь, как видно из материала Хроники, он знал очень важную информацию. С другой стороны, в конце жизни он действительно мог стать духовным лицом, что не было необычным для византийского общества.