Читаем Хроники Вандербурга полностью

Не так. Совсем не так. Потому что, живя за чертой города без электричества и телевизора, редко и без удовольствия выбираясь в Вандербург, я знал — это мой выбор. Это я делаю добровольно и могу отказаться от такой жизни в любой момент. Не откажусь. Но могу отказаться. От меня никто не требовал стать охотником и изыматься из человечества, вот так, с ножом у горла.

Жуткий, но мне, в общем-то, довольно привычный хохот Лесного Хозяина пронесся надо мной. Зверолюди стояли, не двигались, разве что палки заостренные на меня направили. Ждут, сволочи. И, я даже знаю, чего.

— Лесной Хозяин! — заорал я. Стая птиц, невидимых глазу, взлетела, шурша крыльями. А зверолюди повалились на колени. Не передо мной, нет. Леон вон тоже… упал. Я оглянулся.

— Так ты согласен, Густав Ван Фаррен? — спросил Лесной Хозяин, стоящий прямо передо мной. Тут я заметил, что он меньше меня, и даже Леона, а ведь Леон, мягко говоря, невысок.

— Прежде чем ответить, хочу объяснить тебе, какая ты падла. Не можешь сказать начистоту, что никакой ты не Хозяин, а менеджер-временщик, что тебе обрыдла эта служба за тысячу лет, что тебя тянут огни большого города — такие ненавистные и такие желанные. Соскучился по людскому обществу? А тут я как раз подвернулся. Лучше представь: я согласился, а ты, соответственно, становишься просто человеком. Как думаешь, что тогда эти, — я небрежно указал рукой на зверолюдей, — с тобой сделают? По моему веленью?

— А ты не так прост, — ухмыльнулся Лесной Хозяин.

— Это звери у вас простые.

— Ну-ну. Ты, в принципе, прав, нет у леса хозяина, лес сам — хозяин. Зверей. Зверолюдей. Трав. Деревьев. Птиц. Это все частички единого живого организма. А я — мозг. Ничто живое не может жить без мозга.

— Ничто живое не может менять мозг.

— Потому и умирает быстро. А у леса, в отличие от тебя и меня есть шанс жить вечно. В твоих умственных способностях я не сомневаюсь, с тобой еще тысячу лет этому лесу никакой Вандербург не страшен. Может быть здесь, — Лесной Хозяин топнул о землю, — куда ни копни, везде алмазы, золото, нефть. Но еще минимум тысячу лет сюда не ступит нога хапуги, готового переложить это богатство себе в карман. Да, ты можешь мне отомстить… попробовать. Став моим преемником. Но, я не думаю, что в своем новом качестве тебе захочется разменивать свои силы на эту дребедень.

— Простите, — неожиданно подал голос Леон, отошедший от страха, помноженного на удивление тем фактом, что его напарник беседует с самим Лесным Хозяином, да еще торгуется, — а вы о чем вообще?

— Твоему дебильному дружку — Лесной Хозяин показал на меня скрюченным пальцем, — делают предложение, от которого трудно отказаться. Сменить меня на месте Лесного Хозяина. Порулить, так сказать, живой природой. А он отказывается, ему лучше, если вас с ним зверолюди сожрут. Одно слово — дурень.

— Это правда, Леон, — подтвердил я, — у меня своя жизнь, я как-то не расположен кого-то заменять.

— А если я? — робко осведомился Леон.

— Что — ты? — ласковым голосом переспросил Лесной Хозяин.

— Если я соглашусь? Разве я не подойду?

— Да подойдешь, вообще-то. Вот только…

— А в чем дело? Мы с Гусем, — все-таки надо ему в морду дать, — напарники. Мы равны. Почему именно он решает нашу судьбу?

Хороший вопрос. Интересный. В данном случае я более подходящий кандидат, потому как ближе к природе. Но, похоже Хозяину Лесному на это класть.

— А тебе не надоест? — спросил он, — эта же волынка на тыщу лет, не меньше. Уверен, что выдержишь?

— Сикоко? — переспросил Леон.

— Тыщу лет. Ты не ослышался. Мне хватило. Но можно и продлить.

— То есть, всю эту тысячу лет я буду жив?..

— Даже болеть не будешь. Лес — он исцеляет.

— А потом?

— Можешь на следующий срок остаться. Можешь вернуться к обычной жизни. Ты не будешь стареть, а когда срок закончится — будешь доживать свой куцый людской век.

— Так, какие проблемы? Я согласен, согласен! Сог-ла-сен!

— Да как же это ты так, Леон?! — воскликнул я, — ну ладно я — нелюдим, одинокий человек. Но ты-то… у тебя же семья, друзья.

— Семья, говоришь? Жена умерла. Сын… ну, он грызет гранит науки в универе, и, вообще, живет отдельно. Скажешь ему, что я погиб на охоте. Что касается друзей… так называемых, то это все туфта. Знаешь, что такое «тусовка»? Хотя, куда тебе… Это та же волчья стая. Нужно завоевывать статус, держать его, грызться с себе подобными. А еще — говорить в глаза одно, за глаза — другое, а думать вообще третье. Так лучше уж лес. Тут все то же самое, но честнее.

— Погоди. А как же наша охота? На дракона?

— Для тебя это так важно? Для тебя, не для меня? Не знаешь, что ответить? А у меня есть выход. Не надо переть его голову напоказ «коллегам». У тебя в мобильнике есть камера или фотоаппарат?

— Не знаю. Не проверял.

— Ах, да, у тебя нет. Зато у меня есть. Так даже лучше. Заснимешь его, покажешь тем придуркам, которые хвалятся, что «дракона видели». Видели или нет — еще неизвестно, а вот Леон Метумор сделал уникальный в своем роде снимок. Ценой, так сказать, собственной жизни.