На стену рядом с воротами торопливо поднялся патриарх. На лице его, даже при неверном свете факелов, сразу бросались в глаза набрякшие веки и мешки под глазами.

— Что вы делаете? — тонким пронзительным голосом крикнул он Долманту. — Почему эти солдаты не защищают город?

— Это решение военного совета, Холда, — спокойно ответил Долмант. — У нас недостает сил, чтобы защищать весь Чиреллос, так что пришлось отойти за стены Древнего города.

— Ты что, сошел с ума? Там же мой дом!

— Мне очень жаль, Холда, но с этим я ничего поделать не могу.

— Я же голосовал за тебя…

— Я ценю это.

— Мой дом! Мои вещи. Мои сокровища! — выкрикивал, не слушая ответов патриарх Миришумский. — Мой прекрасный дом, моя обстановка, золото, — перечислял он, заламывая руки и возводя очи горе.

— Ступай в Базилику, Холда, — холодно оборвал его крики Долмант. — Твоя потеря — жертва на алтарь Всевышнего, не след так сокрушаться, отдавая ценности, накопленные в этом бренном мире Господу Богу.

Патриарх Миришума глотая слезы повернулся и, повесив голову, побрел вниз по ступеням.

— Похоже, ты потерял одного сторонника, Долмант, — заметил Эмбан.

— Все голосования позади, Эмбан. Так что я смогу править и без этого голоса.

— У меня нет в этом уверенности, — не согласился Эмбан. — Предстоит еще одно голосование, и достаточно важное, в котором голос Холды, как и любого другого патриарха, нам ох как понадобится.

— Началось, — мрачно пробормотал Тиниен.

— О чем ты? — спросил его Келтэн.

— Пожары, — ответил тот, указывая на веселое оранжево-золотое пламя, охватившее крышу одного из домов. — Наемники бросают свои факелы где ни попадя, когда грабят по ночам.

— Может быть, мы все же в силах что-то предпринять? — встревожено сказал Бевьер.

— Боюсь, что ничего, — отозвался Тиниен, — Разве что помолиться о дожде.

— Дожди в это время — редкое дело, — сказал Улэф.

— Знаю, — вздохнул Тиниен.

12

Наемники продолжали грабить внешний город весь день и следующую за ним ночь. Огонь быстро распространялся, и, поскольку никто не позаботился остановить пожары, скоро весь город был охвачен пламенем. Трудно было разглядеть что-либо сквозь плотные клубы дыма.

Когда ветер разгонял немного дым, со стен Внутреннего города было видно, как наемники с диким огнем алчности в глазах бегают по улицам с тюками добычи за спиной. Толпа просящих пристанища у ворот Древнего города жителей с появлением первых наемников рассеялась.

Удовлетворив первую судорожную жадность, осаждающие начали на свой лад развлекаться — наблюдавшие за ними со стен Древнего города видели, как они убивают и зверствуют. Совсем недалеко от стены какой-то зверовидный каммориец за волосы выволок из дома молодую женщину и исчез с ней в каком-то переулке. Через минуту оттуда донеслись холодящие душу крики несчастной.

На глазах молодого солдата церкви, стоящего на парапете рядом со Спархоком, появились слезы, пальцы его так крепко сжали лук, что костяшки побелели. Когда каммориец с сытой ухмылкой на лоснящейся роже появился на улице, молодой солдат резко вскинул оружие и, прицелившись, пустил стрелу. Каммориец скрючился, хватаясь руками за торчащее из живота древко.

— Молодец, — коротко бросил Спархок лучнику.

— На ее месте могла бы быть моя сестра, сэр рыцарь, — ответил тот, утирая глаза.

К тому, что произошло дальше, не был готов никто. Из переулка появилась женщина, с растрепанными волосами, в разорванном и испачканном платье и увидела своего мучителя, корчащегося на пыльной мостовой, скребя по камням скрюченными пальцами и размазывая по ним собственную кровь. Она подошла к камморийцу и несколько раз подряд наотмашь ударила его по лицу. Увидев, что он не в состоянии защищаться, женщина выхватила у него из-за пояса кинжал. То, что происходило после этого, видеть было тяжело, но еще тяжелее описать. Женщина не хотела насильнику быстрой смерти — еще долго его крики эхом разносились по улицам. Когда же каммориец умолк навеки, она раскрыла его мешок и заглянула внутрь. Утерев рукавом глаза, она завязала мешок и пошла назад в дом, таща его за собой. Солдата, стрелявшего в камморийца, стошнило.

— Никто не сможет остаться спокойным в таких обстоятельствах, приятель, — кладя руку ему на плечо, сказал Спархок. — И этой женщине, может быть, чтобы не сойти с ума, нужно было отомстить.

— Помилуй Боже, он умер в ужасных мучениях.

— Я думаю, именно этого она и хотела. А теперь ступай, выпей воды, умой лицо и постарайся не думать об этом.

— Благодарю вас, сэр рыцарь, — с трудом переводя дыхание произнес молодой солдат.

— Да, и среди них встречаются приличные люди, — буркнул Спархок, когда солдат церкви, пошатываясь, побрел вниз со стены.

К заходу солнца все собрались в кабинете настоятеля пандионской обители в Чиреллосе сэра Нэшана. Собралось все, по словам Тиниена и Улэфа, «высшее командование» — магистры, три патриарха и Спархок с друзьями. Отсутствовали Кьюрик, Берит и Телэн, хотя последних двух вряд ли можно было отнести к командованию.