Читаем Хроники Элении полностью

— Может кто-нибудь из патриархов хочет предложить этот вопрос к голосованию? — с холодной невозмутимостью спросил Долмант. Он оглядел безмолвствующие теперь ряды патриархов. — Тогда пусть летописец запишет, что предложение патриарха Укеры было принято всеобщим одобрением. Писцы же подготовят необходимые бумаги, которые подпишет каждый патриарх, передавая свои отряды солдат церкви под командование магистров Воинствующих Орденов для защиты города, — Долмант ненадолго замолчал, задумчиво хмуря брови. — Вызовите сюда командующего личной охраной Архипрелата.

Один из священников поспешил вон из зала и вскоре перед Курией предстал рыжеволосый воин с полированными наплечниками, при щите на перевязи и с коротким мечом. По выражению лица его было видно, что он знает об армии у городских ворот.

— Один вопрос, командующий, — сказал ему Долмант. — Мои братья просили меня занять место председателя. В отсутствие Архипрелата могу я говорить с вами за него?

Офицер ненадолго задумался.

— Думаю, что да, ваша светлость, — наконец ответил он, явно польщенный таким проявлением внимания.

— Это неслыханно! — завопил Макова, досадуя, что сам не воспользовался преимуществами этого правила.

— Такова ситуация, Макова, — ответил Долмант. — Вере и церкви угрожала гибель всего пять раз за всю историю, и в каждый из предыдущих четырех раз на троне, ныне пустующем, был сильный Архипрелат. Мы же оказались в обстоятельствах необычных, поэтому и некоторые действия наши, волей не волей, должны быть необычны. Вот что мы собираемся делать, — обратился он к рыжеволосому воину, — патриархи сейчас подпишут бумаги, и все имеющиеся в их распоряжении солдаты церкви перейдут под командование магистров Воинствующих орденов. Что бы не тратить время на ненужные разговоры, вы и ваши люди сопроводите каждого патриарха к казармам, где расположены их солдаты, и патриархи подтвердят свой приказ лично, — Долмант повернулся и посмотрел на магистров, — лорд Абриэль, сможете ли вы и остальные магистры отправить выбранных вами рыцарей, дабы те приняли командование и собрали все имеющиеся у нас силы в каком-либо месте, по вашему выбору. Мы должны развернуть наше войско быстро, без всякой суеты и суматохи.

Абриэль встал.

— Конечно, ваша светлость. Мы сделаем все это с превеликим удовольствием.

— Благодарю вас, лорд Абриэль, — сказал Долмант, оглядывая ряды патриархов, поднимавшихся со скамей. — Ну что ж, Братья мои, мы сделали все, что могли сейчас сделать. Весьма вовремя пришла нам в голову мысль отдать своих солдат в распоряжение рыцарей Храма и теперь всем нам остается просить совета и утешения у Бога. Возможно Он, в безграничной благости и мудрости своей, подскажет нам, что еще можем сделать мы для защиты его церкви. Поэтому Курия распускается на время военных действий.

— Великолепно, — воскликнул Бевьер. — За один день они лишили Энниаса всех его солдат, лишили его возможности распоряжаться Курией и предотвратили возможность принятия каких-либо решений, пока мы не будем иметь возможности предотвратить их.

— Жаль, что они так быстро закончили, — протянул Телэн. — Ведь чтобы избрать нашего Архипрелата нам нужен был всего еще один голос.

Спархок пребывал в приподнятом настроении, когда он и его спутники присоединились к давке у дверей Совещательной Палаты. Хотя зловещая угроза все еще нависала над Священным городом, они сумели лишить Энниаса и его приспешников власти над Курией. Четверо из подкупленных им патриархов покинули первосвященника — хватка Энниаса слабела. Медленно продвигаясь к выходу, Спархок вдруг почувствовал, что на него накатывает знакомое чувство всепоглощающего и как будто беспричинного страха. Он обернулся и успел ухватить это краем взгляда. Тень, которая, казалось, сгустилась из ничего позади трона Архипрелата, принявшая странные и уродливые очертания смутная дымка. Рука Спархока потянулась к груди — ему вдруг захотелось убедиться, что Беллиом при нем. Самоцвет был на месте. Спархок знал, что веревки, стягивающие мешочек, крепко завязаны. Значит его предположения не оправдались — тень могла появляться вне зависимости от камня, и даже здесь, в главном святилище истинной веры. А он-то надеялся, что хотя бы здесь можно не опасаться ее появления. Встревоженный, он покинул кажущийся теперь мрачным и холодным зал.

Новое покушение на жизнь Спархока произошло почти сразу же после того, как он увидел тень. Монах с опущенным на лицо капюшоном, один из многих толпившихся у входа в Совещательную палату, обернулся и метнул кинжал, целясь в лицо пандионца, не защищенное сейчас поднятым забралом. Только многолетняя воинская выучка спасла его. Не успев даже понять, что произошло, он отбросил кинжал защищенной доспехом рукой и, в два прыжка настигнув монаха, схватил его. С криком отчаяния тот воткнул неожиданно появившийся у него в руках кинжал себе в грудь. Тело его сотрясла страшная судорога, ноги подогнулись, потом искаженное болью лицо перестало что-либо выражать, и он обмяк.

— Келтэн, — напряженно прошипел Спархок, — помоги мне удержать его на ногах.