Вслед за тем, после обоюдных заверений и заключения клятвенного мира, Болеслав был приглашен польским князем на беседу. Призвав к себе наиболее благородных из своих людей, он обратился к ним с такой речью: «Если со мной что-нибудь случится в Польше вопреки надежде, то я вверяю вашей верности моего сына Яромира и оставляю его князем вместо себя». И вот, отправившись в путь, он был схвачен во время трапезы и ослеплен, а людей его или умертвили, или посадили в темницу²⁵.

Был в Чехии некий род, называвшийся Вршовцы²⁶, а первым среди них был Коган, крайне преступный муж. Их публично предал в церкви анафеме блаженный Адальберт. Когда они, отправившись с Яромиром на охоту, услышали о том, что случилось с князем, то напали на своего господина, раздели и повалили его наземь, а затем, грубо связав его по рукам и ногам и пригвоздив к земле, стали играть в военные игры и прыгать через его тело. Между тем некий раб бежал [с вестью об этом] в Прагу, после чего князь [едва] живым был освобожден прибывшими оттуда друзьями. Между тем польский князь захватил город Прагу и в течение почти двух лет владел ею.^g

A.1001

1001 г.^aРождество Христово император отпраздновал в Риме; на Богоявление¹ туда прибыл Бернвард, епископ Хильдесхайма, сетуя на многочисленные обиды со стороны архиепископа Виллигиза и, особенно, на собор, который тот провел в его, то есть Гандерсхаймской, церкви с чужими епископами; в присутствии папы Сильвестра и императора Оттона III он властью собора решительно аннулировал незаконный захват всей его митрополии.^a

^bМежду тем древний враг, виновник всякого зла, как змей [вполз] в сердца римлян и подговорил их без всякой причины поднять свои нечестивые руки против [своего государя].^{b c}Ибо Григорий², которого цезарь очень любил, составив тайный заговор, пытался его коварно схватить. Когда он внезапно восстал против императора со своими людьми, последний с немногими бежал за ворота, горюя о том, что большинство его сторонников взято в плен; так толпа, никогда не довольная своими правителями, воздала ему злом за чрезмерную милость. Итак, император через послов велел собраться всем своим вассалам, передавая каждому из них, чтобы, если тому дороги его честь и благополучие, пусть спешит с вооруженным войском, чтобы отомстить за него. Римляне же, устыдившись вины столь явного преступления и упрекая друг друга, отпустили всех заключенных и всеми способами смиренно стали добиваться милости императора и мира. Император же не прекращал им вредить везде, где только мог, как людям, так и имуществу, ибо не верил их лживым словам и провел весь год в постоянных разговорах о мести за нанесенное оскорбление. Все земли, которые принадлежали римлянам и лангобардам, признавали его власть, за исключением одного лишь Рима, который он любил и почитал больше остальных. Поэтому, когда вместе с Херибертом, архиепископом Кёльнским,^{c d}прибыли епископы Льежа, Аугсбурга и Констанца, а также графы Отто, Генрих и Вихман^{d c}с огромным войском верных ему людей, император очень обрадовался. Но, хоть внешне он и старался всегда казаться веселым, в душе сокрушался, сознавая многочисленные свои преступления, и не прекращал в ночной тишине их искупать бдениями и постоянными молитвами, а также потоками слез. Часто он постился всю неделю, за исключением четверга, и был очень щедр при раздаче милостыни.

Его близящейся смерти предшествовали многие несчастья. Ибо наши герцоги и графы, не без ведома многих епископов, начали злоумышлять против него, прося содействия в этом у герцога, а в последующем - короля Генриха. Но тот, сохранив в груди последние увещания своего отца, который умер и покоился в Гандерсхайме, до сих пор был ему во всем верен и не дал им на это согласия.^c

^a13 ноября умерла Герберга, аббатиса Гандерсхайма.^a

A.1002

1002 г. Рождество Господне император Оттон отпраздновал в Тудертине¹ вместе с господином папой; оттуда по пути в Рим ^aон прибыл в город Патерно². Узнав между тем о заговоре князей против него, он хладнокровно перенес эту новость и в Патерно,^a то есть в одной из крепостей Романии, ^aзаболел: внутренности его покрылись язвами, которые периодически лопались. Светлый ликом и твердый в вере, он 21 января ушел из этого мира, оставив своих в безутешном горе, ибо в то время не было никого более щедрого и более милосердного во всем, чем он.^a