Читаем Хроника полностью

Умер Балдрик, епископ Утрехта; ему наследовал Ансфрид⁴, граф и мирянин доброй славы и честной жизни. Происходя из знатного рода, он ребенком был основательно обучен как светским, так и духовным наукам своим дядей Робертом⁵, епископом города Трира.^{a b}3атем его отец, Ансфрид⁶, энергичный граф 15 графств, передал его для обучения военному делу господину Бруно, архиепископу Кёльнскому.^{b c}Так одаренный юноша делал у него ежедневные успехи, пока не поступил на службу великому императору Оттону, который вел войско против Рима⁷. В начале службы архиепископ велел ему ежедневно ставить свою палатку, казавшуюся очень красивой, напротив императорской и носить его меч, чтобы доказать, что он с ловкостью может служить при дворе. А тот воспринял это с тем большей охотой, что, следуя за ним по боковым тропам, будто ради удовольствия охоты за птицами, он мог без помехи слушать приятнейшие его слуху псалмы.

Когда цезарь вступил в Рим⁸, он, уже твердо полагаясь на юношу, сделал его своим меченосцем, говоря: «Сегодня, пока я не окончу молитву у могилы апостолов, ты все время держи меч над моей головой. Ведь мне известно, что верность римлян моим предшественникам всегда была сомнительной. Ибо разумен тот, кто старается предвидеть далекую еще беду, чтобы не быть захваченным ею врасплох. А затем возвращайся на «Гору радости» и молись там сколько хочешь». Итак, вернувшись из Рима, [Ансфрид] построил в своем наследственном [имении] аббатство под названием Торн⁹, с согласия понтифика поставил в нем свою дочь¹⁰ аббатисой над очень многими, преданными Богу святыми девами и передал ради спасения своей души св. Ламберту.

Поскольку мы упомянули об этой служительнице Божьей, то не обойдем молчанием и то, что сотворил через нее Господь. Она была настолько гостеприимна и щедра в отношении странников и бедняков, что однажды у нее и у сестер не осталось вина даже для благотворного причастия. Когда ключница сообщила ей об этом, она сказала: «Будь спокойна, дорогая, и утешься! Ибо милость Божья может дать нам его в достатке». Тут же распростершись по обыкновению перед Крестом, она стала молиться в часовне св. Марии. И вот, вино в сосуде, еще вчера опустев-тем до дна, начало прибывать и наконец полило через край. Не только святые девы, но и многие другие - окрестные жители и странники - долгое время пили из него во славу Господа.

Между тем случилось, что достопочтенная супруга этого графа по имени Гересвинта, заболела в своем поместье под названием Гильце¹¹. Тут же, будто предчувствуя близкую смерть, она поспешила в Торн. Из-за сильной боли не имея возможности идти дальше, она остановилась в пути в доме какого-то фермера. Тот, как сам нам рассказывал, имел очень злых собак, лай которых сильно беспокоил больную. Хозяин, услышав об этом, охотно согласился по ее просьбе схватить собак и даже, если сможет, убить их. Когда же не удалось ни то, ни другое, удивительным образом случилось, что ни одна из них не смогла лаять, пока раба Божья не упокоилась в мире. Ее спутник в общих трудах похоронил ее близ монастыря в ризнице. Ее служанка многие годы страдала водянкой. В канун Рождества Господнего ей привиделось, что она должна принести к могиле своей госпожи свечи; она так и поступила. После того как во время утрени были отслужены хвалебные гимны, она вышла, получила отпущение и на глазах всего народа здоровой вернулась домой.

После смерти своей госпожи блаженный граф, не отчаявшийся в земных делах, но скорее окрыленный стремлением к добродетели, решил вести жизнь монаха, причем по более строгому уставу. Пока он раздумывал об этом, король через Ноткера, епископа Льежского, призвал его ради высшей необходимости занять пост епископа Утрехта. Тот, услышав об этом, пошел в Ахенскую часовню и молил Госпожу Мира, чтобы, если это от Бога, то пусть канонически устроится, если же нет, пусть милосердно окончится ничем. Но после того как Эбергер, архиепископ Кёльнский, с согласия выборщиков дал свой совет ему и королю, тот волей-неволей был избран епископом. Чуть позже он передал трижды блаженному Мартину 5 дворов из своей собственности в качестве вознаграждения своему верному поручителю.

В старости, когда зрение его ухудшилось, он стал монахом. 72 бедняков он ежедневно кормил собственной рукой. Для тех из них, кто был болен, этот слепец, в сопровождении камерария, носил из долины на вершину горы воду, готовил баню, доставлял чистое белье и все, в чем нуждалось тело, а затем отпускал их с миром; все это он делал по ночам, чтобы таким образом скрыть свои труды. На той же горе он учредил конгрегацию монахов, настоятели которой часто наказывали его розгами, когда он осмеливался противиться их приказам. Наконец, все, что мог он достать, то отдавал в руки бедных. Зимой, движимый благочестием, он велел также разместить на деревьях на своей горе кормушки для птиц. Под хламидой он всегда носил власяницу. О кончине этого блаженного мы расскажем в последующем.^c