Читаем Хроника полностью

^dОтпраздновав Вознесение Господне в Мерзебурге, он с глубоким смирением постарался исполнить там все, что еще осталось из его обещаний;^{d b}приняв послов из Африки, посетивших его с королевскими почестями и дарами, он оставил их при себе. Во вторник перед Троицей¹⁰ он прибыл в место под названием Мемлебен¹¹. На следующую ночь он, как обычно, встал с постели на рассвете и присутствовал на ночном и утреннем богослужении, после чего немного отдохнул. Затем, отслушав обедню, он согласно обычаю протянул руку [помощи] бедным; немного поев, он опять отдыхал в постели. Когда же наступил час [обеда], он вышел радостный и веселый и сел к столу. Закончив все свои дела, он присутствовал при вечернем богослужении; по окончании евангелических песнопений он почувствовал жар и усталость. Окружавшие его князья, заметив это, усадили его в кресло. Когда он опустил голову, словно уже умирая, они привели его в себя. Попросив причастить его телом Божьим и кровью Христовой и причастившись, он без стона, с величайшим спокойствием испустил последний вздох, в то время как шла божественная служба милосердному Творцу всего сущего. Оттуда его перенесли в спальню; когда время было уже позднее, о его смерти объявили народу.^{b e}Его жизнь описал Видукинд, корвейский монах, который довел также до сего года историю саксов.^e

^bИтак, 7 мая, в среду перед Троицей, скончался император римлян и король народов, оставив по себе навеки многие и славные следы памяти как в духовных, так и в светских делах.^{b d}B следующую же ночь его внутренности были извлечены и похоронены в церкви св. Марии¹².

А сколько заботилась - до самого конца жизни - о спасении души своего господина императрица Адельгейда, невозможно описать ни словами, ни делами. Ибо все светские почести и успехи, заслуженные им когда-либо, он сам приписывал не своим заслугам, но одному лишь Христу, говоря [словами] хвалебного гимна: «Не наМу Господи, не нам, но имени Твоему даруй славу!»¹³. Если бы даже во мне соединились красноречие, мудрость и память, их все равно не хватило бы для изложения похвалы цезарю. Каков был государь, такими были и его князья. Не излишество их в еде или прочих делах, но золотая умеренность во всем радовала его. Все доблести, о которых мы читаем, процветали, пока они были живы, а после их смерти увяли и они¹⁴. Но, хоть тела их и мертвы, бессмертные души продолжают жить и, достигнув вечного блаженства, радуются их добрым делам.

Но, завершая речь, [скажу], что никогда после Карла Великого королевский трон не занимал более великий государь и защитник отечества, чем он. Хотя многие князья, как я говорил, умерли раньше него, все, кто его пережил, не забыли славных обычаев его времени, не желали следовать тем новым обычаям, что последовали, и до конца своей жизни добровольно не сходили с правильного пути старинной правды и правосудия. Они видели тогда исполнившимся то, что было записано неким мудрецом, предвидевшим будущее: «Сначала был золотой век, затем - бронзовый, а позже грядет век железный»¹⁵. Услышь же каждый из верующих правдивое увещевание блаженного Григория: «Когда возрастают дары, растет и потребность дарить»¹⁶у и содрогнись его грехам во вверенных ему делах, и смиренно моли Бога о душе императора, чтобы он милостиво простил многочисленные проступки грешного раба своего, которые тот не сумел предотвратить в столь многих подведомственных ему делах; чтобы властитель всех королевств и всех народов в настоящем и будущем, вечно бодрствующий благочестивый страж помог бы ему.^d

^bС наступлением утра они наперебой, как [это было заведено у них] испокон веков, стали протягивать руки к единственной надежде всей церкви, сыну императора, хоть он и был уже помазан в короли и наречен блаженным папой императором, обещая ему свою верность и помощь против всех врагов и подтверждая [это] военной присягой. Итак, вновь избранный государем уже всем народом, он перенес тело отца в город, который тот сам с блеском построил, под названием Магдебург.^{b d}Там оно было принято с почетом и со слезами, вложено в мраморный саркофаг и погребено архиепископами Геро Кёльнским и Адальбертом Магдебургским при содействии прочих епископов и всего народа. Одноименный же сын его, Оттон Младший, повторно был провозглашен всеми государем и королем.^{d f}Этот юноша, отличаясь исключительной физической силой, имел поначалу склонность к дерзости, был щедр, но неумерен в многочисленных делах благочестия и избегал зрелых советов; затем, наставленный многими, он научился обуздывать себя с достойной похвалы доблестью и вел в последующем благородный образ жизни.

По настоянию своей благочестивой матери, под руководством которой вырос, он путем справедливого обмена приобрел город Мемлебен, где умер его отец, и десятины, которые относились к Херсфельду; собрав там монахов, он основал вольное аббатство и, снабдив его всем необходимым, утвердил апостольской привилегией.