Читаем Хрен С Горы (СИ) полностью

Ещё три дня назад я был бы изрядно озадачен гонцом от северного соседа: Самый Главный Босс отделённой от нас Мархонским заливом территории мало интересовался борьбой вокруг престола Пеу, автоматом признавая верховную власть того, кто утверждался в Тенуке. Что, в общем-то, было неудивительно, учитывая, что регоев у Ботуметаки было не больше двух десятков, а сам он реально контролировал только малый кусок Кесу — три деревни на берегу речушки, отделяющей его владения от Хона. В остальной же части распоряжались местные старосты, давно положившие на таки. Как сын полновластного повелителя области докатился до жизни такой, было не совсем понятно — вроде бы, по словам знающих людей, отец оставил ему немалую дружину и деревенских глав, лояльность которых обеспечивалась грамотным сочетанием подкупа, запугивания и устранения наиболее ярких и опасных. Но, увы, отпрыск ухитрился потерять всё в рекордно короткие сроки: Тиноколутаки умер лет пятнадцать назад, Ботуметаки же уже чуть ли не десятилетие сидит в устье Укеме, довольствуясь чисто формальным признанием своей власти со стороны местных предводителей. Так что никому он был за пределами своего захолустья не интересен: ни мне, ни «сильным мужам», сторожащим от меня и друг от друга подступы к трону юной тэми.

Но где-то три дня назад пошли первые слухи о кораблях заморских чужаков, виденных на севере. Со слов хонцев я уже знал, что и сроки появления вохейцев, и места, где те пристают к берегам нашего острова впервые после долгого пути через открытый океан, отнюдь не постоянные — очень уж непредсказуем и капризен морской владыка Тобу-Нохоре. Обычно торговцы, найдя Пеу, приставали к берегу в первом удобном месте, отдыхали день-другой, но потом всё равно добирались до Мар-Хона, стоящего в глубине большого залива — в условно сухой сезон шторма, конечно, редкость, но не настолько, чтобы пренебречь удобной защищённой гаванью.

Я уже приготовился к приёму торговых гостей, заранее волнуясь — как оно пройдёт в первый раз. Но вести стали какими-то странными: вместо того, чтобы плыть к Мар-Хону, вохейцы чего-то ожидали, упорно оставаясь там, где пристали к берегу. Вот теперь еще и мой северный сосед прислал гонца, желая о чём-то оповестить.

— Скажи посланнику от моего друга Ботуметаки, что Сонаваралингатаки примет его, как только закончит свои дела. Пока же пусть славного регоя накормят и напоят — распорядился я.

Мой подчинённый исчез, побежав выполнять приказ насчёт гонца. А я вернулся к прерванному его появлением занятию каллиграфией. А чем ещё заняться правителю области, когда текущие дела не требуют его непосредственного немедленного вмешательства, от разведгрупп, посланных на разведку подступов к местам обитания охреневших тинса-бунса, вестей ещё нет, а заговор, замышленный полтора месяца назад как тайный и тщательно законспирированный, превращается на глазах в обычное туземное движение недовольных и обиженных властью, о котором не кричали на каждом углу только из-за отсутствия в туземных деревнях правильной планировки, а, следовательно, и улиц или площадей с углами. Самое идиотское, смешное и нелепое: каждый из вовлекаемых потенциальных заговорщиков, вытащенный после намёков и полунамёков Баклана, на тайную встречу в каком-нибудь глухом месте на границе Хона и Текока, куда я пробирался, тщательно обрубая возможные хвосты, и рискуя нарваться вместо обиженных нынешним тенукским режимом на вражескую засаду, клялся духами, предками и богами сохранять всё в тайне — и был, по всей видимости, вполне искренен в своих обещаниях. Тогда откуда всем всё известно? В общем, происходящее вокруг составляемого мною заговора начинало до жути напоминать мультфильм «Ограбление по-итальянски», где весь город обсуждал новость, что «Марио идёт грабить банк!». И было бы, наверное, смешно, если бы главным посмешищем не являлся я сам — пускай лишь только в своих собственных глазах. Единственное, что немного утешало и вдохновляло, так это то, что, несмотря на бродящие по всему острову слухи о готовящемся Сонаваралингой, пану олени братства «пану макаки», правителем Хона и Вэя, великим воином и колдуном, перевороте с целью истребить и разогнать тех, кто сейчас толпится вокруг трона повелителей Пеу, некоторой тайной оставался состав заговорщиков, которые должны будут ударить изнутри. Что усиливало нервозность в Тенуке, где все подозревали друг друга. Баклан, неутомимо курсировавший между столицей и Мар-Хоном, красочно описывал нарастающую паранойю среди «сильных мужей». Молодого вохейца изрядно веселило происходящее с его участием. Кажется, он начал входить во вкус шпионских игр. А меня уже стало беспокоить бесконечное бакланово везенье — неужели никто из окружения Солнцеликой и Духами Хранимой не догадывается о роли светлокожего чужака в плетущемся заговоре?!