Читаем Хрен С Горы (СИ) полностью

И тут же я объявил о том, что призываю сегодня, как только начнёт спадать полуденная жара, всех мархонских старост и «сильных мужей» на совет, где будем решать, как покарать трусливых нечестивцев и негодяев бунса-тинса. Для чего приказал своим подчинённым, а заодно и народу, пришедшему на судилище, немедленно оповестить о грядущем мероприятии всех вышеупомянутых лиц.

Когда толпа посторонних рассосалась, я объявил о временном снятии «макак» и к ним приравненных со строительства стены. Исключение сделал для плотников под руководством Сектанта и дюжины, оставляемой присматривать за работой припортовых «бичей». И то, надзирателей разбил на тройки, дежурящие раз в четыре дня: остальные три дня они должны были вместе с остальными тренироваться и готовиться к предстоящей карательно-воспитательной экспедиции.

Отдав распоряжения, наконец-то можно было обсудить сложившуюся ситуацию в узком составе отцов-командиров и доверенных лиц: надо же хоть немного вникнуть в обстоятельства, прежде чем вести разговор с парой десятков местных мини-боссов, каждый из которых считает себя умней остальных.

Правда вместо обсуждения получился какой-то полдень (ибо до вечера было ещё далеко) вопросов и ответов с Ванимуем, как единственным из моего нынешнего ближнего круга более-менее знакомым с вопросом, в главной роли. Я предпочел молча анализировать информацию, предоставив Тагору, Длинному, Кану, Гоку и остальным право расспрашивать о потенциальном противнике, превратившемся в одночасье в реального врага. Ничего хорошего, если честно, не услышал.

Весь юго-западный угол Пеу представлял собой одно большое болото, посреди которого на возвышенных местах располагались деревни тинса-бунса. Они сами, как коренные обитатели, разумеется, знали все тропы, но чужакам придётся долго мерить трясину, в надежде отыскать проход — с легко предсказуемым результатом — даже если удастся добраться до селений противника, то там десять раз успеют либо попрятаться, либо, наоборот, встретят незваных гостей во всеоружии.

Кстати, если в сказаниях, воспевающих экспедиции устрашения и возмездия, устраиваемые Пилапи Старым, отбросить все восхваления полководческого таланта первого типулу-таки, храбрости и стойкости его воинов да витиеватые обороты «торжественной речи», то получалось в сухом остатке, что эти легендарные походы, в общем-то, протекали по одному сценарию: дружина правителя и ополчения доброго десятка племён, проведя несколько дней по шею в болотной жиже, выбиралась в итоге на сухие места — тинса-бунса к этому времени уже и след простыл — разозлённые участники мероприятия отводят душу, уничтожая найденные жилища ускользнувших врагов и всё имущество, которое те не унесли с собой; если повезёт, то ловят каких-нибудь неудачников, не успевших убежать и спрятаться — уходят восвояси — обитатели болот возвращаются на родные пепелища и отстраиваются. Через некоторое время всё повторяется.

Ничего удивительного, что рано или поздно это однообразное веселье сошло на нет: тинса-бунса поняли, что после каждого набега, в котором, если судить по опыту взаимоотношений сувана-рана с бонкийцами (ну, по крайней мере, до внесённых мною инноваций), участвуют относительно небольшие группы отморозков, а жилищ и всего не спрятанного имущества лишается племя в полном составе; ну и регоям типулу-таки надоело мокнуть сутками в болотной жиже ради сомнительного удовольствия погреться у сжигаемых вражеских хижин.

Причём воинам Пилапи Старого после первого похода была уже известна дорога, и следующие не то три, не то четыре раза они не сильно блуждали по болотам. Но за последние десятилетия участники тех событий, знакомые с маршрутом успели далеко уйти по Тропе Духов, так что придётся потратить немало времени на разведку пути. Думаю, зрелище ползающих по трясине извечных врагов немало повеселит наблюдателей со стороны тинса-бунса, а мне не хочется заставлять своих людей работать бесплатно клоунами для каких-то болотных уродов.

— Пану олени — в хижину просунулась голова одного из «макак» — Там чужой регой. Говорит, что послан Ботуметаки, правителем Кесу.