Читаем Хрен С Горы (СИ) полностью

Опыт работы «министром промышленности» при бонкийском таки и недолгое руководство «макаками» успели избавить меня от иллюзий насчёт лёгкости начальственного труда, особенно если управляемые такие раздолбаи, как местные. Так что масса самых разных и зачастую весьма идиотских вопросов, требующих постоянного внимания и разрешения, не была неожиданностью.

Однако и продовольственное обеспечение трёх сотен «макак» и приравненных к ним лиц; и контроль за всей этой оравой, чтобы они не натворили чего с местными; и упорство, с которым жители Мар-Хона сопротивлялись введению мер элементарной санитарии, и хитроумные хонско-вэйские «сильные мужи», постоянно «забывающие» о тех или иных обязательствах по отношению к представителю типулу-таки — всё это и многое другое нужно решить, урегулировать, организовать. Либо наоборот, предотвратить, устранить последствия и наказать невиновных и наградить непричастных. Потому что так нужно для осуществления моих целей. И не важно, что цели эти успели кардинально поменяться.

Но вот скажите, какого хрена я должен тратить своё время на отправление туземного правосудия. Нет, конечно, понимаю, что старост, таки и типулу-таки местные анархо-коммунисты терпят и даже отстёгивают кое-что на прокорм дружины не только для отражения внешней угрозы, но для разрешения споров и конфликтов между людьми, принадлежащими к разным кланам или общинам.

Но понимать — это одно. А вникать в папуасскую юридическую систему, точнее в нагромождение обычаев, по которым судят да рядят спорщиков, и исторических прецедентов, совсем другое.

И ладно, если бы все дела были как сегодняшнее первое — о беговой супер-черепахе почтенного Покети, съеденной троицей гостей из Вэя. Здесь всё было ясно и просто. С одной стороны, вэйцы не особо запирались, что поймали и запекли в углях бедную животину. С другой — они вовсе не ведали, что полакомились не какой-то дикой рептилией, а многократным призёром и рекордсменом. Точно также просто и легко было решить с наказанием: приговорил «преступников» к двум сотням белых тонопу в пользу пострадавшего и к сотне ракушек в оплату судебных издержек, да велел им обеспечить Покети сотней свежих черепашьих яиц. Народ был, в общем, доволен и судебным представлением, и справедливостью решения. Заодно я ещё обогатил местное спортивное черепаховодство идеей выращивания новых бегунов из яиц вместо принятого отлова молодых черепашат.

Разбирательство давней тяжбы между жителями Покохоне и Нохоне по поводу размежевания полей также не было чересчур затруднительным. Пришлось, правда, прогуляться до самого предмета спора. Историю вопроса, начиная с какого-то Ронкоторе, приходящегося дедом нынешнему старосте Нохоне, я, конечно, выслушал, но вникать в коллизии последних десятилетий совершенно не хотелось. Так что отдуваться пришлось Покети, который был не только специалистом по черепашьим бегам, но и по метанию гадальных костей. Всем заинтересованным сторонам пришлось согласиться с границей между полями, определённой путём последовательного кидания костей.

Но вот что мне делать с жалобой на мастера-лодочника со стороны родни утонувших рыбаков: дескать, трое кормильцев своих семейств, любящих мужей, отцов детей, сыновей своих родителей и просто хороших парней бултыхнулись «с концами в воду» с лодки, построенной этим самым мастером. Это только на взгляд человека цивилизованного дело не стоило выеденного черепашьего яйца. В каменном веке же всё было очень серьёзно: с точки зрения окружающих имел место явный злой колдовской умысел со стороны Лагумуя.

С одной жалобой подобного рода я бы ещё как-нибудь справился. Но нет же, чуть ли не каждый второй, жаждущий правосудия у таки Сонаваралинги, идёт искать управу на злокозненное колдовство соседа. Причём весь идиотизм происходящего в том, что совсем не реагировать на «жалобы трудящихся» нельзя: подобным попустительством ворожбе и черным силам можно полностью дискредитировать власть в своём лице.

Вот и приходится выдумывать «бросания в терновые кусты» для занимающихся по мнению окружающих нехорошей магией — чтобы и массы, требующие покарания «ведьм» и «колдунов», остались довольны, и обвинённых по вздорным поводам людей не наказывать слишком жестоко. Но до сегодняшнего дня разбираться приходилось со всякой мелочью вроде сдохшей от дурного глаза свиньи, сломавшегося ножа или сгнившего по соседской вине основания хижины. Обвинение же в гибели от колдовства приходилось разбирать первый раз.

Непонятная суета возле будущих ворот отвлекла меня от разрешения возникшей проблемы.