Читаем Хранить вечно полностью

— Голицын на следствии показал: «Записка, содержащая пять пунктов и начинающаяся словами «навести справки…», дана мне Каломатиано как перечень вопросов, по которым он желал иметь от меня информацию…» Вашей рукой написаны вопросы. Рукой Голицына — ответы. Вы по-прежнему будете утверждать, что не отвечаете за содержание донесений агента номер двенадцать?

Каломатиано молчал. Только сейчас он понял: это провал! А ему казалось, что Голицын скрылся от ареста или уничтожил его указания.

— Это какое-то недоразумение, — пробормотал он неуверенно.

— Хорошо! Допустим. Теперь прочитайте показания Берзина о совещании у Локкарта, на его квартире в Хлебниковом. В числе присутствующих названы шпионы Анри Вертамон и Ксенофонт Каломатиано. Прочитали? Ведь там, у Локкарта, шла речь о вооруженном свержении Советской власти…

— Не помню…

— Быстро у вас отшибло память. Прошло немногим больше месяца после того совещания. А в другом совещании, у американского генерального консула Пуля двадцать пятого августа текущего года вы участвовали?

— Я был приглашен.

— И не отказывались от приглашения. Кто там был? Предупреждаю, говорите правду!

— Сам генеральный консул мистер Пуль, французский генеральный консул месье Гренар, специальный уполномоченный британского военного кабинета сэр Локкарт. Был еще корреспондент парижской «Фигаро» Ренэ Маршан и еще какие-то офицеры, мне неизвестные…

— Кто еще?

— Право, кажется, я назвал всех.

— Вы забыли назвать Рейли и Вертамона.

— Да… в американском консульстве в тот вечер я в первый и в последний раз видел Сиднея Рейли… И второй и последний раз Анри Вертамона.

— О чем шла у вас речь?

— Мы условились обмениваться информацией, — сказал американец, лихорадочно соображая, откуда следователю известно про это совещание и про то, кто там присутствовал, если там не было подосланного ЧК Берзина и собрались только свои, иностранцы.

— Рейли и Вертамон сообщили вам адреса, по которым направлять сводки.

— Это так…

— Теперь все ясно. Сводки, составленные Солюсом и Голицыным, предназначались для разведчиков Рейли и Вертамона и передавал их разведчик Каломатиано. Милое содружество трех наций, ничего не скажешь! Ваше бюро и эти разведывательно-диверсионные группы служили одной грязной цели! Отвечайте, зачем вы ездили на Волгу?

— Я уже ответил на этот вопрос. Навестить жену. Она — в Белебее, это легко проверить…

Все было ясно. Дальнейший допрос обвиняемого становился излишним. Виктор Эдуардович распорядился, чтобы его увели, и, облегченно вздохнув, захлопнул увесистый том дела № 114/037.

Следствие закончено. Можно писать заключение и отправлять весь материал в Обвинительную коллегию.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное
50 знаменитых царственных династий
50 знаменитых царственных династий

«Монархия — это тихий океан, а демократия — бурное море…» Так представлял монархическую форму правления французский писатель XVIII века Жозеф Саньяль-Дюбе.Так ли это? Всегда ли монархия может служить для народа гарантией мира, покоя, благополучия и политической стабильности? Ответ на этот вопрос читатель сможет найти на страницах этой книги, которая рассказывает о самых знаменитых в мире династиях, правивших в разные эпохи: от древнейших египетских династий и династий Вавилона, средневековых династий Меровингов, Чингизидов, Сумэраги, Каролингов, Рюриковичей, Плантагенетов до сравнительно молодых — Бонапартов и Бернадотов. Представлены здесь также и ныне правящие династии Великобритании, Испании, Бельгии, Швеции и др.Помимо общей характеристики каждой династии, авторы старались более подробно остановиться на жизни и деятельности наиболее выдающихся ее представителей.

Наталья Игоревна Вологжина , Яна Александровна Батий , Валентина Марковна Скляренко , Мария Александровна Панкова

Биографии и Мемуары / История / Политика / Образование и наука / Документальное