Читаем Хранить вечно полностью

Надежда Константиновна по-прежнему не спала, поджидая его. Она снова принесла стакан горячего чаю.

— Выпей! Очень прошу тебя!

Надежда Константиновна знала, что сегодня Владимир Ильич не будет спать…

Она задремала, не раздеваясь, укрывшись пледом. За окном моросил дождь. Ленин все шагал и шагал, посматривая в мокрые, темные окна.

Без пяти два Владимир Ильич стремительно вышел в коридор.

В приемной ожидал Вациетис. Вместе с ним пришел Подвойский, который остался в комнате секретариата.

Ленину хотелось потолковать с Вациетисом с глазу на глаз.

— Докладывайте! — нетерпеливо сказал Владимир Ильич.

Достав густо исписанные и собранные в стопочку, как игральные карты, листки, Иоаким Иоакимович заговорил, поглядывая на свои заметки.

Ленин лишь изредка прерывал, уточняя детали операции.

— Артиллерию на прямую наводку? Что она при этом успеет сделать?

— Разогнать левых эсеров и обратить их в бегство лучше всего прямым артиллерийским огнем. Берзин с этим справится. Он выдвинет орудия как можно ближе к резиденции левоэсеровского ЦК и наведет пушки так, чтобы бить прямо по окнам особняка Морозова.

В заключение Вациетис заверил:

— Не позже двенадцати седьмого мы будем полными победителями в Москве!

— Спасибо, товарищ Вациетис. Вы меня очень обрадовали, — ответил Владимир Ильич. — А командиру артдивизиона Берзину передайте от моего имени: орудия — на прямую наводку. А как все-таки думаете, не поддадутся латышские стрелки агитации заговорщиков?

— Это исключено.

— Значит, вы уверены, что до двенадцати ликвидируем мятеж? — переспросил Ленин.

— Так точно!

— Пойдемте-ка вместе поужинаем или позавтракаем, уж и не знаю, как это теперь лучше назвать, — пошутил Ленин, взглянув на часы.

Они вышли в секретариат.

Словно угадав мысли Ленина, Подвойский протянул полбуханки хлеба, которую держал в руках.

— Не хотите ли хлеба, Владимир Ильич?

— Хотим! Очень хотим! Мы оба чертовски проголодались.

Ленин взял хлеб и отломил половину Вациетису. Оказалось, никто из них не ужинал, а Вациетис и не обедал.

3

Ночью со Знаменки, 10, из штаба дивизии, примчался связной с запечатанным пакетом. То был приказ, подписанный Вациетисом, Данишевским и начальником штаба дивизии.

По приказу частям дивизии следовало к четырем утра 7 июля сосредоточиться в исходных пунктах — у храма Христа Спасителя, на Страстной площади и у Покровских казарм.

Командиру первой латышской бригады Дудыню предписывалось до двух часов объехать и вывести полки на тактические рубежи.

Первому полку, состоявшему в тот момент из одного батальона с четырьмя пулеметами, и приданному ему первому дивизиону легких орудий из одной батареи приказывалось нанести контрудар противнику в районе дислокации его штаба, начав наступление с Варварки по Большой Ивановской и Большому Трехсвятительскому переулку.

В приказе отмечалось, что мятежники, укрепив штаб в доме Морозова баррикадами и проволочными заграждениями, при поддержке артиллерийского огня продвигаются к Кремлю.

Берзин быстро отчеркнул красным карандашом тот пункт приказа, где говорилось о действиях батареи легкого артиллерийского дивизиона, и протянул бумагу Янсону:

— Мы, Ян Давыдыч, на направлении главного удара. На огневую позицию два орудия придется выкатить на руках и бить только с близкой дистанции прямой наводкой… Остальным орудиям стрелять по угломеру и уровню. Нельзя допустить, чтобы в центре города вспыхнули пожары от снарядов.

Янсон извлек из пакета папиросную бумагу с отпечатанным на гектографе текстом и прочел Берзину воззвание комиссаров дивизии Петерсона и Дозита: