Читаем Хранить вечно полностью

Он был непоколебимо убежден в собственной непогрешимости. Этот упрямый седовласый банкир из Сент-Луиса при всех обстоятельствах считал свои суждения единственно правильными. То, что происходило в России, он пытался объяснить недостатком цивилизации в стране, где жизнь выплескивалась за рамки строгих и добропорядочных законов истории, усвоенных Дэвидом еще в колледже.

Не было сомнения, что его доклады государственному департаменту, оценки и выводы о политической обстановке в России абсолютно точны. Френсис любил цитировать их при всяком удобном случае, восхищаясь собственной прозорливостью.

Посол открыл сейф, достал кожаную папку с медными застежками, в которой хранились копии шифрованных телеграмм, кодограмм, каблограмм, отправленных им государственному департаменту после русской революции, и стал с наслаждением перечитывать.

Вот телеграмма государственному секретарю Соединенных Штатов Роберту Лансингу от 21 апреля семнадцатого года:

Разве Дэвид Френсис не предупредил еще тогда, какая опасность заключена в Ленине? Прав генерал Нокс: военная диктатура — единственное, что сейчас возможно в России.

Вандалов, которые хотят управлять Россией на большевистский лад, надо ставить к стенке и расстреливать. Только военная диктатура! Этим людям, конечно же, нужен кнут.

«Как вологодским клячам», — с усмешкой мысленно добавил посол, взглянув в окно.

Нудный моросящий дождь все шел. Френсис продолжал перечитывать дипломатическую почту.

7 ноября, как только власть перешла к большевикам, а Керенский удрал из Петрограда в автомобиле, любезно предоставленном американским посольством, посол телеграфировал Лансингу:

А на другой день он послал письмо в Москву Саммерсу, генеральному консулу Соединенных Штатов:

В том, что ситуация изменится за одну неделю, Френсис тогда не сомневался. Он сообщил в Вашингтон, что большевистский режим не продержится и месяца, и высказал твердое убеждение по поводу нового русского, так называемого Советского правительства: оно бесперспективно и к тому же опасно, и его ни в коем случае не следует признавать.

В самом скором времени оно будет свергнуто и заменено законным правительством русских патриотов.

На горизонте вырисовывались претенденты на правительственные посты, которые и спасут Россию от большевиков.

За претендентами дело не станет. Были бы деньги! Но деньги найдутся — в этом у Френсиса не было сомнений.

А вот февральское донесение в Белый дом и — в копии — английскому и французскому посольствам. Этот документ Френсис считал самым дальновидным изо всех, которые когда-либо получал государственный департамент.

Правительствам Штатов, Англии и Франции рекомендовалось, не теряя ни дня, использовать сложившуюся обстановку и приступить к открытым действиям, сбросив фиговый листок невмешательства.

Были указаны даже оптимальные сроки и наиболее пригодные пункты десантной высадки экспедиционных войск: американцы без промедления высаживаются во Владивостоке. Англичане и французы — в Мурманске и Архангельске с одновременным наступлением на Черном море, в Закавказье и Средней Азии.

Все было расписано во времени и пространстве. И не Френсис виноват, что начало интервенции непростительно затянулось.

Благоприятные сроки упустили, и Штаты позволили партнерам опередить себя.

Но план всеобъемлющего заговора против большевиков Локкарт и Нуланс не рискнули разработать без участия Френсиса. Этот взрыв изнутри вот-вот грянет, самое большее через месяц-полтора. Еще раньше рухнет шаткая красная северная завеса на подступах от Архангельска к Вологде. И тогда разве одни сумасшедшие смогут утверждать, что большевики еще существуют.

Перечитывая секретные досье, Френсис отчеркивал отдельные места острым наманикюренным ногтем. Даже здесь, в дикой России, посол не забывал тщательно ухаживать за руками и вообще следить за внешностью, хотя находились остряки из числа недоброжелателей, которые называли его старым пугалом. Облик посла не давал основания для таких насмешек.