«Тэми! Прежде, чем идти за ним и возвращать с путей Тишины, подумай, что будет, когда он очнётся».

Я уже снимала с пояса мешочек трав… но затормозила. А и правда! Как только я верну чужака, он снова станет собой. А я понятия не имею, что он за человек и на что способен.

Нерешительно посмотрела на длинные сильные пальцы, расслабленно раскрытые и почти касающиеся пола, провела взглядом по руке – даже так видно, что под плотным рукавом скрываются по-мужски могучие мускулы, скользнула по широким плечам… Если захочет, он мне шею свернёт как цыплёнку голыми руками. Или ещё чего похуже придумает – мелькнула непрошенная мысль, зажгла щёки.

Привязать. Точно надо привязать!

- Совёнок, тащи с кухни верёвку, - нервно скомандовала я.

Малыш молча и очень быстро послушался – метнулся в распахнутую дверь, почти задевая косяк.

Пока я ждала, кусая губы, взгляд зацепил ещё одну опасную деталь.

Меч на поясе чужака, на правом боку – далеко от меня. Гладкая рукоять, обитая потёртой чёрной кожей, простое металлическое «яблоко» в навершии, прямая гарда – тоже без особых изысков. Длинные ножны, опять же тёмной кожи без единого рисунка, лишь на конце скупо обитые сталью. Даже у меня в книгах мечи искуснее украшены! Но отчего-то именно эта простота пробрала до костей страхом. Это не оружие придворного франта. Это вещь, созданная убивать. Ничего лишнего.

Забрать и спрятать. Срочно.

Я шагнула к самому краю постели, быстро глянула в лицо чужаку – убедилась, что он по-прежнему в забытье – и склонившись над ним, медленно, осторожно потянулась к мечу. С поясом даже связываться не буду – понятия не имею, как это всё с такой громадины стаскивать. С сапогами, и то еле справилась. А тут – чуть ли не в обнимку возиться придётся, стыдоба…

Так что просто-напросто вытащу тихонечко меч из ножен и куда-нибудь унесу. Да хоть во дворе прикопаю, под липками. Потом видно будет – возвращать чужаку оружие, или забрать в награду за лечение, чтоб никаких колюще-режущих даже близко ему…

Но едва мои тонкие пальцы робко коснулись рукояти и потянули, едва каштановые локоны предательской волной скользнули с плеча и рассыпались по кожаному доспеху, едва сознание запоздало уловило изменившийся ритм чужого дыхания…

Мужские пальцы крепко сомкнулись на моём запястье. Сквозь плотную кожу перчаток опалили жаром. Я застыла в слепом ужасе, как заяц в капкане волчьих зубов – не дёрнешься, не вскрикнешь, не уйдешь от неминучей судьбы.

Глава 4

Сердечко у меня, кажется, подпрыгнуло в груди и перевернулось прямо в полёте.

Чужак… так и не открыл глаз. Видимо, сквозь сон почувствовал, что покушаются на его ненаглядное оружие, и среагировал. Я дёрнулась, но держали крепко. Слишком. Обручем железным по запястью – там, где быстро-быстро бился пульс.

А потом я заметила, холодея, что край моей перчатки сдвинулся, и большой палец держащего меня мужчины вот-вот коснётся обнажённой кожи.

О нет.

Время будто замерло, сгустилось вокруг нас, остановило бег меж двумя тактами дыхания.

Каюсь, у меня мелькала иногда мысль – вдруг Верда зачем-то сказала неправду о пророчестве? Вдруг и нет ничего. Может, это просто чтоб я по женихам не бегала – сидела себе сиднем в Тихом лесу в обнимку с Совёнком, и не отвлекалась на посторонние дела.

Но есть лишь один способ узнать наверняка. И тогда только два варианта – или жизнь, или смерть. А я как-то не горю желанием прямо сейчас проверять.

Сдвинулся палец. Ещё ближе к светлой полоске кожи. На волосок ближе к моей смерти. Или всё-таки жизни? Кабы знать наперёд…

Яростный шип Совёнка ворвался мне в уши. Ветром повеяло от крыльев.

- Стой!.. – прошептала я отчаянно, и он прямо в полёте сменил направление, плюхнулся на стол комком взъерошенных перьев, раскидал по столешнице принесенные верёвки.

«Что ты… а он… давай я ему!!..» - зачастил друг, воинственно переступая с лапы на лапу.

- Не смей! – всё так же горячо шептала я. – Он тебя прихлопнет как муху и не заметит даже!

Чужак нахмурил тёмные брови недовольно, сжал сильнее стальной обруч. Я поняла, что надо выпутываться самостоятельно.

Осторожно, медленно, убрала пальцы с рукояти меча, расслабила руку. Вдруг поможет, и мужчина подумает, что оружие больше вне опасности? С надеждой посмотрела ему в лицо.

Снова хмурится. Интересно, он и в жизни такой – вечно сердитый? Или может, это оттого, что я его неудачно головой об косяк приложила… Поди теперь, проверь.

Ну же, ну! Не трогаю я твою драгоценную железяку! Пусти…

Но охотник не торопится выпускать добычу из рук. Кстати о них. Две руки же у него! Две! И если он сейчас ещё и левой меня схватит… Может коснуться лица или беззащитной шеи раньше, чем я пикнуть успею. И поминай тогда, как звали…

Я перевела дыхание. Усмирила панику, как могла. Сейчас сделаю очень рискованную вещь, ведь лишь безумец станет убеждать хищника разжать клыки  – но это единственное, что могу.

Заговорила тихо, доверительно, почти нежно:

- Отпусти! Я тебе не враг.

Жёсткая, будто из камня выточенная ладонь даже не дрогнула.