Запахом. После долгого путешествия человек должен, наверное, не очень приятно пахнуть – но каким-то непонятным образом терпкий аромат его кожи с пряной нотой опавшей дубовой листвы и стали, кажется мне самым удивительными и приятным запахом, что я только когда-либо знала.

Хочется склониться ниже – к мокрым волосам, почти касаясь носом, и вдыхать этот одуряюще прекрасный запах полной грудью. Пока он ещё не проснулся. Пока он в моей власти. Пока не закончилось волшебство, и я не осталась один на один с горькой реальностью – этот мужчина не мой и никогда моим не будет. Как только проснётся, снова станет тем, кем он есть на самом деле – моей самой большой, смертельной опасностью.

Не знаю, что бы я сделала в следующее мгновение. Наверное, какую-нибудь ужасную глупость.

Спас меня Совёнок.

Спикировал мне на плечо, плотно сомкнул когти, заставляя поморщиться. Зато лёгкая боль отрезвила.

«А знаешь, Тэми – я его, кажется, где-то видел!»

Глава 3

Я удивлённо посмотрела на птицу.

- Ты? Его? Где-то видел? Он что, уже заходил в лес? Тогда я почему не в курсе?

Ответа не последовало. Совёнок сидел на плече, полураскрыв острый клюв, и задумчиво крутил круглой головой. Большие глаза в неровном свете лучины напоминали тёмное ночное небо с бликами мерцающих звёзд.

«Не знаю. Не помню. Это так страшно, Тэми – не помнить».

Я вздохнула и погладила мягкие перья на его спине.

- Кому как не мне тебя понять, малыш.

Мы замолчали – каждый о своём, но разделяя общую горечь на двоих.

Я ведь тоже не помнила совершенно ничего – ни единого дня до своих двенадцати лет. И первое воспоминание – я на коленях у Верды в её землянке, и она вот так же гладит меня по волосам, успокаивая, чтоб не боялась Тишины за окнами.

..Не бойся её, милая! Пусть она тебя боится. А я научу, как. Посмотри – вот он, такой малыш, и то храбрится!..

Поворачиваюсь по её кивку и вижу на самой верхней полке, среди пучков трав и баночек с кореньями… игрушку. Глазки-бусины сверкают как живые настороженным блеском. А потом игрушка срывается с полки, мягкими неслышными взмахами крыльев в секунду пролетает эти несколько шагов и опускается мне на протянутую руку. Оказывается живой.

«Ты красивая. Почему ты плачешь?»

- Я… не помню.

Снова вздыхаю. Совёнок продолжает крутить головой, непривычно-молчаливый и серьёзный.

- Знаешь, кроха… иногда я думаю – а вдруг на самом деле это ты из нас двоих человек? Ну, заколдованный. А я – всего лишь вещь. Искусственная, созданная магией. Кукла, в которую Верда просто вдохнула жизнь, чтобы я помогала ей держать в узде Тишину.

Вот. Я это сказала. Так долго носила в себе эти мысли отравленной занозой, что даже больно вытаскивать.

Друг сердито возмутился:

«Глупостей не говори! Ты самый чудесный, самый добрый на свете человек. Человечнее тебя я никого не знаю».

- Да ты вообще мало кого знаешь, Совёнок.

«Пусть так. Зато я отлично знаю тебя. Ты – настоящая! Даже не думай никогда сомневаться. Это я сидел себе под деревом глупым птенцом, потерявшим гнездо, пока Верда не нашла. Если бы она не решила сделать из меня Стража Тишины и не подарила чуть-чуть магии, так и летал бы до сих пор по лесной чаще с единственной мыслью в голове, где раздобыть мышь пожирнее».

- Это она тебе так сказала. Ты понятия не имеешь, как было на самом деле. К тому же, если так, ответь мне на простой вопрос – где ты, в таком случае, этого верзилу видел?

Совёнок умолк, сбитый с толку. Он тоже не находил ответов на слишком сложные вопросы. Вернулись к тому, с чего начали! Мы ничего не ведаем о собственном прошлом, как будто оба были лишь игрушками, которые открыли глаза, только когда новый хозяин достал их из праздничной коробки.

За всеми этими тяжёлыми думами я совсем забыла о главной своей проблеме. Проблема немедленно напомнила о себе. Чужак дёрнул головой по подушке, из горла его вырвался хриплый выдох.

Надо спешить. Или его раненый дух уйдёт так далеко, что уже не вернёшь.

Я вскочила, убрала миску с коленей на стол. Спугнутый Совёнок слетел на спинку соседнего стула, качнулся, распушив крылья.

Сердце билось как заполошное, мысли метались в голове. Я не привыкла так быстро думать и решать! В Тихом лесу спешить некуда. Даже в окрестных деревнях, что притаились по его границам, мне никогда не доводилось лечить ничего серьезнее сломанной ноги, а уж Тишина и подавно обходила дома крестьян стороной, уж я-то об этом позаботилась. Кто ж знал, что в наших краях объявится этот странный чужак, на котором единственном на многие мили вокруг не будет моей магической защиты.