Читаем Хозяйка Тишины полностью

И сейчас всё зависит от того, что ему на самом деле нужно в Тихом лесу. Потому что кольцо не в силах защитить меня от нападения, от меча, от безжалостной руки. Я даже не могу управлять человеком под чарами. Только заставить себе верить.

Значит, если этот сероглазый - просто разбойник с большой дороги, то и мальчишку-лесника обобрать и прирезать может. А вот если ему нужна была именно я… настоящая я!.. если именно за Хозяйкой Тишины сунулся он в этот лес… то, возможно, смогу спрятаться и переждать эту грозу. Когда он не найдёт здесь желанной добычи.

Чужак щурится на меня подозрительно. И я впервые слышу его голос.

- Здесь была девушка только что. Где она?

Низкий, уверенный голос, властный тон. На секунду растерявшись, едва не отвечаю –  вот же она, под самым твоим носом! Вовремя спохватываюсь, что это я здесь главная, и я должна подчинять. А то чуть не поменялись местами. У него, кажется, это природное – и безо всяких чар.

- Не было здесь никаких девушек! Вы ошиблись! – говорю чуть громче, кристально честным тоном.

Хмурится. О, это выражение я прекра-асно знаю! Изучила в совершенстве каждую чёрточку за минувшую ночь, пока вглядывалась в его лицо, искала признаки выздоровления. Зараза неблагодарная.

- Нет, была. Я видел. Только что.

А вот это сюрприз. Он же должен верить каждому моему слову, раз магия подействовала! В рот мне заглядывать, как доверчивый ребёнок. Но продолжает спорить… Вот так и Тишину, наверное, выдержал – неподатливый, жёсткий, как древесина чёрного дуба.

Но и я сдаваться не собираюсь. Скрещиваю руки на груди, заявляю решительно:

- Говорю вам, не было тут никого! Мы со стариком-отцом в этой избушке одни живём.

Вот так я и спасалась всегда от возможных приставаний в деревне, когда выбиралась за припасами. Ведь надо было на всякий случай обезопаситься от мужских прикосновений. Да и слух о том, что в лесу живёт подозрительная девушка, был бы лишним. Так что я притворялась безобидным парнишкой, сыном лесника. Шапку на глаза пониже, плечи ссутулить, грудь спрятать… Не человек - пустое место. Не стоит лишнего внимания.

Кажется, разум чужака мои чары смутили тоже.

Он безразлично скользит по мне серым взглядом, а потом упрямо кривит губы, отворачивается.

- Я должен её найти.

Покачнувшись, пересекает в один шаг мои крохотные сени, размашисто выдёргивает брус и распахивает двери. Щурится ясному утру, делает шаг за порог… и уходит прочь, не оборачиваясь. Едва ноги волоча. Упрямый. Глупый.

Я для чего тебя лечила всю ночь, спрашивается, дубина ты стоеросовая? Чтоб ты помер всё-таки до конца под каким-нибудь очередным деревом?!

Злюсь, злюсь, и притопнув, бегу за ним. На ходу натягиваю перчатку обратно на левую руку. Чары теперь надёжно заплетены, будут действовать, пока я рядом, и даже после – воспоминания тоже останутся искажёнными.

Тьфу ты! Обуться забыла от злости.

Возвращаюсь, взбегаю на крыльцо. В сенях торопливо натягиваю высокие сапожки мягкой кожи, перекидываю через плечо походную сумку с разной полезной мелочовкой. Потом замечаю в углу объект своей ненависти – грязную пару здоровенных сапожищ. Чертыхаясь, прихватываю их с собой тоже.

Это как же сильно я ему нужна, что аж босиком ушёл искать?!

И вот эта мысль неожиданно примиряет меня с обидной реальностью.

Нет, мне точно позарез надо узнать причину!

Догнать было не так уж трудно. Отстаю чуток на безопасную дистанцию, бодро шагаю за верзилой через весь свой уютненький, чисто выметенный дворик.

- Эй, каланча! Ничего не забыл?

Останавливается, бросает на меня раздражённый взгляд через плечо. С таким выражением бык на лугу муху хвостом с боков сгоняет. Так и вижу в глазах: «И прицепилось же нечто! Маленькое, надоедливое и жужжит».

Надувшись, выставляю ему под ноги обувку.

Пробормотав что-то неразборчиво, словно простое «спасибо» сказать по-человечески язык отвалится, сероглазый принимается неловко натягивать сапоги. Движения чуть заторможенные - я вижу, что ему ещё плохо. Выспаться бы надо недельку, восстанавливая пожранные Тишиной запасы жизненных сил… но упрямый ведь! Потащился куда-то незнамо зачем, едва глаза продрал.

Хотя, почему «незнамо». Очень даже «знамо»! Это моя скромная персона ему так покоя не даёт, лишает сна и отдыха.

И отчего-то мне хорошеет ещё больше. Хотя, по уму, не должно бы – не исключено, что моя скромная персона ему нужна исключительно для того, чтобы свернуть мою изящную шейку. А потом и сон вернётся, и отдых.

- Вы чего её ищете, девушку-то эту? – спрашиваю, словно невзначай, и украдкой запихиваю выбившийся локон обратно под шапку.

Чужак бросает пренебрежительно, не отрываясь от созерцания дремучей чащи за хлипкой оградкой:

- Тебя, мелкий, не касается.

Вот же вредный человек! Даже я в своей чащобе лучше воспитана.

Забегаю вперёд, настырно влезаю в поле зрения.

- А давайте помогу? Я этот лес вдоль и поперёк знаю!

Новый взгляд. Снисходительно-ироничный. Ух, и бесят меня уже эти взгляды!! Когда лежал спокойненько с закрытыми глазами, намного лучше было. Почти приличным человеком казался, ей-богу!

Молчит, но и от помощи не отказывается.

Ну и славненько.