Читаем Хозяйка Тишины полностью

- Не могу. От Тишины заклятием ещё получится защитить. А вот от голодных волков – вряд ли. Так что останутся от него к утру одни обглоданные косточки. Да ты не бойся – я в перчатках.

«И что этому идиоту только понадобилось здесь? Я думал, таких дурных уже не осталось на свете, чтоб в Тихий лес по доброй воле соваться!»

- Я тоже… я тоже так думала.

Чем ближе подхожу, тем медленнее мой шаг. Что бы я ни говорила – а Совёнок прав. Этот чужак – смертельная опасность для меня. Так что я должна быть очень осторожна.

Ох, ну и громадина! Вблизи ещё страшнее. Даже когда лежит видно, что чужак по габаритам напоминает здоровенного чёрного медведя, какие ещё водятся кое-где в чаще по буреломам. Доспех кожаный, с железными пластинами тут и там нашитыми, защищает широкую спину. Руки в рукавах плотной стёганой куртки – одна рука бессильно откинута в траве, и я удивляюсь тому, какая широкая у чужака ладонь. Моих две поместится. Почему-то это удивляет больше всего. Я видела немало крестьян в окрестных деревеньках, куда временами пробираюсь под личиной за припасами. Все они довольно низкорослые, хоть и кряжистые, а много и вовсе щуплых. И откуда этот такой взялся?

Лица не видно, и мне вдруг становится невыносимо любопытно.

Поднимаю длинную ветку с земли. Осторожно тычу его в плечо – чужак не шевелится, и в тяжёлых, дымных излучениях марева его сна я не чувствую никаких изменений.

Тихонько опускаюсь на колени.

Совёнок слетает с моего плеча, мягко опускается на нижнюю ветвь, цепляется острыми когтями в чёрную кору. Разевает клюв, издаёт низкий клокочущий шип, из-за которого этих милых совушек с личиком сердечком и прозвали сипухами. Сердится, волнуется за меня друг. Говорю уверенным, спокойным шёпотом:

- Совёнок, в который раз уже прошу – хватит за меня трястись! Я прекрасно знаю, о чём ты сейчас думаешь. Вот хозяйка моя дурында, сейчас как влюбится, и пойдёт всё прахом.

«А что – нет, что ли?»

- Даже не подумаю. Я что, не знаю? Одни беды от этих любовей. Разве мало мне бабы деревенские плакались, пока их лечила? Кто на мужа-обидчика, кто на парня неверного… Нет уж. Мне такого счастья и даром не надо. Тем более с риском для жизни. Так что говорю последний раз – брось мне переживать! Заберу, подлечу, потом отпущу на все четыре стороны. Ещё и с глазами завязанными, чтоб дорогу не запомнил. Всего делов!

«А если не захочет? Ты откуда знаешь, чего он в нашем лесу ищет? Чего ему здесь надобно?»

- Не захочет – заставлю. Мы с тобой тоже не лыком шиты. Так, всё, хватит болтать! А то у него вон, сердце уже стало биться медленнее. Того и гляди помрёт. И не надо, не надо, я всё слышу! Кто сказал – «и хорошо бы, одной проблемой меньше»? Тебе не стыдно вообще?!

Нисколько не пристыженный, Совёнок всё же умолкает, а я берусь за дело.

Сердце бьётся, как заполошное, когда я осторожно тяну руку. Уговариваю себя, что бояться нечего – у него плотная куртка и броня, я в перчатках, и между нашими телами – несколько надёжных преград. И всё ж где-то глубоко внутри дрожит страх, что стоит мне коснуться его, случится что-то плохое. Ну, или как минимум небеса расколет громом и содрогнётся земля.

Касаюсь твёрдого плеча и на всякий случай задерживаю дыхание...

…Но ничего вообще не происходит.

С немалым трудом переворачиваю чужака на спину. Лицо его в грязи – в совсем уже плотных вечерних сумерках, да ещё в тени старого дуба, никак не рассмотреть черты. Почему-то ощущаю укол разочарования.

Глаза плотно закрыты, вижу только, что широкие тёмные брови дрогнули, нахмурились. На всякий случай не тороплюсь – готова в любой момент отскочить подальше, если очнётся. Но он по-прежнему не приходит в себя. А ещё, даже не касаясь, я чувствую, как его кожа излучает жар. В довершение всех бед – горячка! Вот не повезло бедолаге.

Что ж… надо попытаться привести в чувство. Влить немного живительной магии. А то Тишина уже караулит на пороге – я спиной, каждым волосом, каждой косточкой чувствую её мягкие неслышные шаги. Ей слишком голодно в этом лесу, где маленькая Хозяйка заботливо, день за днём обходит свои владения и старается защитить каждое дерево, каждый цветок, каждую птицу. И вот её поманили лакомой добычей, такой желанной, такой вкусной, полной жизненных сил – а теперь хотят вырвать прямо из пасти. Конечно, Тишина недовольна. И тяжёлый голодный взгляд её невидимых глаз я ощущаю так отчётливо, будто она и правда – живое существо. А может, так и есть… Ведь кто сказал, что жизнь может только бегать на четырёх лапах или летать на крыльях.

«Тэми, что бы ты ни собиралась делать – делай скорее».

Совёнок неожиданно серьёзен. И мне стоит прислушаться к предчувствию своего Стража. Приближение Тишины он слышит намного лучше меня.

Поднимаю ладонь в перчатке над лицом мужчины… Медлю, снова медлю… Что он станет делать, когда очнётся? Я ведь не такая дура, чтобы доверять чужакам и думать, будто люди всегда отвечают благодарностью на добро. Даже тем, кто спасает их жизни.

Опускаю ладонь.

- Так. Я решила по-другому. Сначала забираем к нам.

«Тэми!!»