Читаем Хороши в постели полностью

Но я не написала ничего такого.

Вспомнила, как трудно было в школе ждать ответов из колледжа. Взяли тебя или нет. Поверьте мне на слово, ждать, когда отец твоего нерожденного ребенка ответит, хочет ли он быть частью твоей жизни и жизни малыша, намного хуже.

Три дня подряд я одержимо проверяла домашний телефон. Неделю моталась домой в обеденное время, чтобы проверить почтовый ящик, проклиная себя за то, что не отправила заказное письмо с уведомлением, чтобы хотя бы знать, что Брюс его получил.

Ничего не было. День за днем, никаких известий. Поверить не могла, что все так печально. Что он полностью отвернулся от меня, от нас. Но, похоже, все так и было. И поэтому я сдалась. Точнее, попыталась заставить себя сдаться.

– Вот так, – обратилась я к животу.

Было воскресное утро, два дня до Рождества. Я покаталась на велосипеде (врач разрешила кататься до шестого месяца, если не возникнет осложнений); собрала мобиль из разноцветных собачьих косточек, которые самостоятельно вырезала из книги под названием «Простые поделки для детей», и вознаградила себя долгой горячей ванной.

– Я считаю, у детей должно быть два родителя. Верю. В идеале у меня был бы для тебя отец. Но не случилось. Понимаешь, твой биологический отец – действительно хороший парень, но мне он не подходил, а теперь у него трудный период в жизни, к тому же он встречается с другой женщиной, – скорее всего, я говорила куда больше, чем стоило знать еще нерожденному малышу, но ладно. – Так что прости. Пока все так. Я постараюсь воспитать тебя как можно лучше, и, надеюсь, ты не станешь на меня обижаться, не будешь делать татуировки, пирсинг и прочее, чтобы выразить свою боль, или что там будут делать подростки через пятнадцать лет. Мне жаль, что все так, но я буду стараться изо всех сил.

Я медленно гребла сквозь выходные. Приготовила помадку и испекла печенье для друзей, вместо того чтобы покупать им подарки, а для брата и сестры подготовила наличку в конвертах (поменьше, чем годом ранее).

Я поехала домой, на мамин ежегодный день открытых дверей, где десятки ее друзей, все игроки «Двустволок» и большая часть их лесбийской лиги суетились вокруг меня, высказывая добрые пожелания, давая советы, имена врачей, адреса яслей и даже потрепанный экземпляр книги «У Хизер две мамы» – последний был от бейсболистки по имени Дот, после чего Таня тут же отвела ее в сторонку и сообщила, что я не лесби, а просто брошенная овуляшка. Я пряталась на кухне, сколько могла. Терла картошку, жарила латке и слушала историю Люси о том, как они вместе с подружкой убедили парня в баре отвезти их к нему домой, а потом вскрыли все рождественские подарки под елкой, когда он отключился.

– Это не очень-то мило с вашей стороны, – заворчала я.

– А с его мило? – возразила Люси. – Привозить нас к себе домой, пока жена в отъезде?

Тут я согласилась.

– Все они кобели, – надменно продолжила Люси. – Хотя что я тебе буду говорить.

Она отхлебнула прозрачной жидкости из стакана. Глаза у нее уже блестели.

– Пора планировать праздничную гульку, – объявила Люси.

– Планируй на улице, – посоветовала я, выливая ложку картофельного теста на сковородку.

Думаю, втайне Люси радовалась, что именно я, а не она оказалась в столь интересном положении. От Люси такого едва ли не ждали. В моем исполнении этот финт поверг всех в шок.

На кухню заглянула мама:

– Кэнни, ты же остаешься ночевать?

Я кивнула. Со Дня благодарения у меня вошло в привычку каждые выходные проводить по крайней мере одну ночь в доме матери. Она готовила ужин, я игнорировала Таню. Следующим утром мы с мамой плавали, медленно, держась рядом, потом я, упаковав продукты и всякое для младенца, что пожертвовали ее друзья, отправлялась обратно в город.

Мама подошла к плите и ткнула лопаточкой в мои латке.

– Кажется, масло слишком горячее.

Я отогнала ее от плиты, но мама сдала позиции только до раковины.

– От Брюса никаких вестей?

Я снова кивнула.

– Не могу поверить, – протянула она. – На него не похоже…

– Пофиг, – отмахнулась я.

Честно сказать, я была согласна с мамой. Это не похоже на Брюса, которого я знала. И я была задета за живое и сбита с толку, как и все остальные.

– Очевидно, мне удалось пробудить в нем худшее, – пошутила я.

Мама одарила меня ласковой улыбкой. А потом протянула руку и убавила огонь под сковородой.

– Не сожги, – произнесла она и вернулась к гостям, оставив меня с кастрюлей теста, латке и всеми вопросами.

Неужели Брюсу плевать? Я задумалась. Неужели ему на самом деле плевать?

Всю зиму я старательно чем-то себя занимала. Ходила на вечеринки друзей, потягивая пряный безалкогольный сидр вместо эгг-нога и шампанского. Ходила ужинать с Энди, гуляла с Самантой, посещала занятия для будущих матерей с Люси, которая согласилась быть моим партнером по родам «только если мне не придется смотреть на твою киску!». Как бы там ни было, нас едва не исключили в первый же день. Люси принялась орать «Тужься! Тужься!», а преподаватель всего лишь хотел рассказать, как правильно выбрать больницу. С тех пор семейные пары старались держаться от нас на приличном расстоянии.