Читаем Хороши предгорья летом (СИ) полностью

Дальше в лес, у подножия сильно разросшегося, выдавшего из земли сразу несколько могучих стволов мертвого дерева был человек. Он неподвижно сидел спиной к одному из стволов, уронив голову на грудь. Папоротник скрывал от глаз ноги и руки ниже локтя. Со стороны полицейских перед деревом была некая зона отчуждения - ничего толком не росло. Этот "пустынный" пояс, отсутствие на дереве листвы, позволяли лунному свету много где проникать до земли, создавая подобие театральной сцены с акцентом на дерево и тело. Джафара решили не ждать, приблизились. Аня шла впереди, медленно, обходя куртины колючей иглицы, росшей тут в изобилии. Прежде всего, она старалась не затоптать что-нибудь важное, но и имела в виду и возможные растяжки. Опер шел следом, сконцентрировавшись на том, что происходит слева и справа по ходу движения. Луч его фонаря плясал по стволам, кустам, заглядывал в кроны. Вокруг же было спокойно, никаких движений, тихо, лишь шорох их шагов, да все тот же хор цикад.

Человек под деревом − средних лет мужчина, жив, что было видно сразу по движению грудной клетки. Одежда простая, рабочая − запросто мог быть шофером. На первый взгляд без повреждений − сел и крепко спит.

     − Обойди аккуратно все это, я посмотрю, что с ним, − Аня склонилась к телу.

Мужчина без сознания, осторожно повернув его голову вбок, капитан обнаружила тонкую, подсохшую струйку крови из уха. И еще, два чуть распухших пальца на левой руке стянуты тонкой медной проволокой, концы которой свисали. "Что, пытали? Зачем? Таких живыми не бросают, обычно. Опять иррациональное. Что-то отвлекло? Кто нам звонил? Засада?" Схватилась за пистолет.

     − Они возможно рядом, берегись!

     Нападение произошло внезапно, стремительно, с двух сторон. Из-за дерева и нагромождений валежника, зарослей лещины и ажины в зоне позади дерева. Никто не выстрелил, трудно вот так сразу в упор. Да и не успевали − искушенный, бесшумный охотник подготовился, знал толк в засадах. Кто-то кинулся на опера, и там, в стороне, у корней, завязалась рукопашная. Еще один чем-то выбил у подскочившей Анны пистолет, ударил ногой в корпус. Она отлетела на метр и сползла по одному из стволов, оказавшись напротив бесчувственного водителя. Изрядно ударилась затылком, на губах кровь − прикусила, в висках стучит. Нападавший быстр, сейчас присел, сверкнул клинком − обрезал страховочный шнур от ее пистолета к кобуре. Приставит ствол, прикажет подозвать остальных? Что им нужно? Заложники-федералы для выкупа или обмена? Оружие и машина, тренировка диверсантов? В стороне продолжалась схватка. Одним из последствий удара о дерево стал расстегнувшийся ворот "полевки", свисток на цепке выскочил наружу, Аня и забыла о нем. Напавший уже держал её пистолет в руке, в лунном свете видно лицо − молодое, довольное. И как это лицо пренебрежительно скривилось, когда Аня успела схватить свисток, дунуть. Ведь свиста не получилось, лишь какой-то хрип. "Жалкая", − наверное, подумал "охотник".

     − Ну что, птичка-синичка? Отлеталась? Всё?

     − Я, я не... я...

Все происходило очень быстро, с начала нападения не прошло и минуты. А с дуновения в свисток и трех секунд. Но мир изменился. Как в былине, легенде, "Властелине колец". И этот опытный, безжалостный человек с холодным лицом тоже почувствовал это, когда ствол пистолета был уже у виска Анны. Прочитал по её глазам, какой-то насмешке, что вдруг возникла на кровоточащих губах. А так же по общей нарастающей освещенности и мелодичному шелесту.

Бандит резво обернулся. Сейчас очевидцев невероятного было трое - капитан полиции и двое напавших. Еще один, такой же − во всем темном, под капюшоном, как оказалось, находился рядом с автоматом в руках. Бандиты напряглись, закричали, заклацали затворами, отвлеклись от Анны. Изменения в мире проходили как раз напротив них, в полусотне шагов на высоте три человеческих роста. Бледно-желтый, с колесо, объект с плавающим контуром, невесть откуда взявшийся, быстро увеличивался в размерах, набирал в центре свет и цвет − топленого масла. Это действо в гуще крон было сродни вторжению или соитию. Когда один мир прорывался в другой, полный решимости что-то выплеснуть или выжечь своим неистовым, неукротимым напором. Еще миг и выпуклая, такая яркая перемычка в центре объекта, растворилась, образовав огромный раструб. И из этого золотистого раструба представители Того мира уверенно шагнули Сюда. Анна чувствовала, верила, нет − знала, что последнее событие − пугающее, имеет прямую связь со свистком. А значит, и словами папы пять лет назад, в ее первый отпуск "прошу, просто носи, тебе теперь нужнее будет. В тяжелый час воспользуйся, поможет, очень рассчитываю на это − мы же одна кровь. Свисток − память о погибшем друге, как и я кинологе-сапере, Афгане. Мы раз чудом выжили, ну и после побратались, поклялись".