Читаем Хорошая девочка полностью

– Ничего ты не понимаешь! – возмущается она. – Ник и правда самый классный парень из всех, кого я встречала!

Спорить с ней бесполезно, ее помешательство на представителях мужского пола (еще и не на самых лучших особях) не поддается разумному объяснению. Так же сильно, как я люблю архитектуру, она боготворит парней.

– И что же в нем классного? В твоем Нике?

Я правда пытаюсь понять, что Оксана нашла в нашем одногруппнике Голицыне. Он, конечно, симпатичный, но не настолько, чтобы все, от первокурсниц до аспиранток, вешались ему на шею.

Да, он талантлив. Я помню просмотры по рисунку, где наши с ним работы стояли рядом в числе первых: моя, написанная за шестнадцать часов кропотливого труда, и его… сделанная на коленке за пару часов, в течение которых он успел поболтать со всеми подряд и трижды сбегать выпить кофе из автомата. Талантливый, но до жути безответственный! По моему мнению, таким, как этот Ник, нечего делать среди архитекторов.

– Он бьет татуировки, – говорит подруга и просит подуть на колоду. – Он веселый. У него самая лучшая в мире улыбка.

– И между вами ни-че-го общего.

– Ну это пока! – смело заявляет она. – И знаешь что? Я уверена, что он будет моим. На сто процентов. И карты так говорят, и я чувствую, а интуиция у меня отлично работает.

Видимо, не в этот раз.

– И тебе плевать, с кем он спит?

– А я не хочу ничего об этом знать! – тотчас перебивает она. – Никаких сплетен, никаких слухов – нет, нет и нет. Это мешает мне посылать сигналы в космос, понимаешь?

Если она не будет пересказывать всю информацию о Голицыне, собранную из самых разных источников, неужели я наконец перестану слышать это имя по тысяче раз на дню?

– Я поняла, что трачу слишком много ресурсов на то, что думают о Нике другие. Больше не хочу иметь дела с информацией, которую не получила из первых, – она показывает мне свои ладони, – рук. С бывшими его потом разберусь. Так, Аннабель-Ли! – Роксана прекрасно знает, что меня раздражает мое полное имя, и все равно специально зовет так, чтобы привлечь внимание. – Пока я тасую карты, сосредоточься и думай о парнях. Только не о Голицыне! ОН МОЙ!

– А вы точно таролог? – усмехаюсь я.

– Он джентльмен… – продолжает перечислять мнимые заслуги Голицына.

Да уж, джентльмен, который проявляет уважение только к тем юбкам, под которые хочет залезть. И то, пока не добьется желаемого.

– …прыгающий из койки в койку, – договариваю за подругу. В женском туалете я много слышала о его похождениях. – И он не твой, потому что ты достойна гораздо большего.

– Он просто еще не встретил ту самую, – защищает его Оксана.

– И это, конечно, будешь ты? Так вы вроде бы встречаетесь через день на работе. Как он до сих пор не понял, что ты та самая единственная?

– Если ты будешь болтать, карты предскажут твой скорый и мучительный провал на экзамене. – Она угрожает мне тем, что действительно может напугать. Бр-р. Не сдать зачет для меня хуже прилюдного отказа того же Голицына, если судить жизненными приоритетами Оксаны. – Так, готова?

Я смотрю в ее темно-карие глаза и почти верю в то, что она делает, хотя отношусь к астрологии, нумерологии, тарологии – или как ее там – очень скептически. Но уж слишком профессионально Плотникова сверлит взглядом рубашки карт.

– Итак, что же у нас грядет… – Оксана переворачивает одну и складывает губы трубочкой. – Хм. Прекрасный незнакомец. – Она задумчиво склоняет голову вбок, а потом выдает как-то по-особенному торжественно: – Которого ты, между прочим, знаешь!

– Значит, знакомый незнакомец? – уточняю недоверчиво, но подруга не считывает мой сарказм и продолжает раскладывать карты.

– И тайная страсть. Вау! Это очень крутая карта! – произносит она почти что с завистью.

– С незнакомцем?

Меня даже слегка забавляет ее вера в разноцветные картонки.

– Нет. С обольстителем.

– Как мило, – тру я лоб и выдыхаю. – Какой-то ходячий оксюморон и страсть с обольстителем. М-м-м. Это так на меня похоже. Ну и где там мой мистер Грей?

– Предательство, – шепчет поперек моих слов самопровозглашенная гадалка и во все глаза глядит на третью карту.

– Кто это меня собрался предавать? Обольститель? Незнакомец? Или…

– Ты! Ты предашь очень близкого тебе человека.

В глазах Оксаны вдруг отражается такой ужас, что я вырываю карты из ее рук и прячу за спиной, чтобы подруга не смогла дотянуться до них.

– Все, хватит. Сеанс окончен.

– Эй, этих карт нельзя касаться! Они будут врать!

– Вот они и врут, нечего было их лапать!

Оксана тянется ко мне, но я резко вскакиваю с кровати и кидаю колоду на стол. Пара карт вылетает и падает на пол, но я на них не смотрю – даже знать не хочу, что там.

– Вот! Вот видишь! Тайная страсть и предательство! Я же говорила! Я говорила! – указывает она на перевернувшиеся карты, но, как по мне, это полный бред. Ей бы «Натальную карту» вести! Такую соведущую этот Гусев (или как там его) потерял!

– Если мы будем трепаться, а не работать… то есть смотреть фильм, то я пошла заниматься, – упершись бедром в стол и скрестив руки на груди, говорю уже спокойнее, чтобы не раздувать спор.