Сидящие вокруг, чем-то напоминали мне этнических кочевников, хоть они и не были людьми. Кто они? Раса хищников? Демоны? Я собственными глазами видел, какие превращения происходят с ними по ночам. Господи, да что им нужно от меня?.. Как я могу решить их проблемы? Очень скоро эти твари разоблачат меня; не так уж они глупы. Не по наивности, а, видимо, от отчаяния, они ухватились за нелепое предсказание. Но я не тот человек! Когда они осознают эту горькую правду, их вера в меня сменится яростью.

Меня передернуло от мыслей о том, что людоеды сделают с моим телом. Вдруг подумалось о том, сколько всего не успел, не доделал, не исправил. Э нет, мы еще повоюем.

Проводить меня вышли всем кланом.

От семейства отделилась девушка – та самая, черноволосая, с глазами, отливающими позолотой, – и пошла рядом со мной. От выпитого меня слегка покачивало, а говорил я так долго, что язык больше не хотел ворочаться. Вдохновение опять же иссякло. Мы просто шли рядом на расстоянии вытянутой руки и молчали. Неожиданно она произнесла:

– Я обещала брату никому не рассказывать правду. В этом городе практически умерла надежда на избавление. Брат видел будущее, он видел свободу.

Я залюбовался ее точеным профилем, упрямством во взгляде, устремленном в грядущее. Вот, кому следовало бы играть роль Великого Восставшего. Я не решился намекнуть, что увиденная Слепцом свобода из той же серии, что и мое избавительство. Я не имел права убивать надежду.

И вдруг ее лицо потемнело, а черты преобразились до неузнаваемости. Подбородок изменил очертания, стал прямоугольным и вытянутым.

– Хочу, чтобы ты знал, – прорычала тварь. – Если у тебя ничего не выйдет – ты станешь моей добычей. Старайся изо всех сил.

Сказав это, она метнулась в проулок.

11

В понедельник с утра и до самого вечера шел дождь. Свет, падающий на пол, был не в состоянии образовать четырехугольник и расплывался неровным овалом.

Бирюкинг весь день помалкивал, только иногда косился в мою сторону. Деловод тяжело вздыхала.

Я чувствовал себя разбитым после вчерашних посиделок у менгов, но вида не показывал. Время от времени, чтобы взбодриться, начинал мурлыкать себе под нос популярные мотивчики, вызывая недоумение. В атмосфере всеобщей подавленности едва слышное пение звучало как смех на похоронах.

Я принес почту в финотдел, после чего зашел в приемную замдиректора забрать очередную кипу бумаг. Увидев меня, секретарша подала знак задержаться. Сделала озабоченное лицо, взяла трубку.

– Елена Сергеевна, в приемной рассыльный, тот самый. Вы просили сообщить, как придет. Больше никого. Да. Нет. Хорошо, – секретарша вскинула на меня строгий взгляд. – Вас вызывает заместитель директора. Проходите.

Через двойную дверь я вошел в просторное помещение и тут же остановился, удивленный необычной обстановкой. У меня создалось впечатление, что кабинет Вырловой обустроен не для создания спокойной рабочей обстановки, а для развлечений и неофициальной встречи гостей. Перламутровый паркет, стены декорированы золотистыми панелями и украшены крупноформатными художественными фотографиями высокого качества, вставленными в полированные рамки. Потолок, щедро оборудованный иллюминацией, походил на перевернутый эстрадный подиум. Мой взгляд упал на телефоны.

Кое-кому в Полиуретане доступен внешний мир. Жаль, что для меня это уже не имеет никакого значения.

– Заинтересовались дизайном? – спросила Вырлова. Она едва кивнула в ответ на мое приветствие, поставила на документах несколько подписей и только после этого посмотрела на меня.