Читаем Хищные птицы полностью

Лишь у немногих нашлось достаточно сил, чтобы как-то отреагировать на ужасную весть, они просто жадно тянулись к кружкам с водой. Когда ежедневная церемония утоления жажды была завершена, Сэм Боуэлс нарушил привычный порядок. Вместо того чтобы сразу захлопнуть люк до следующего дня, он наклонился вниз и крикнул:

— Капитан Кортни, сэр, вам привет от его лордства, и, если вы ничем другим не заняты, он был бы рад разделить с вами обед.

После этого он спустился в трюм вместе с двумя матросами, снял с пояса и лодыжек сэра Фрэнсиса кандалы и отцепил их от железного стержня у переборки.

Чтобы поднять освобожденного сэра Фрэнсиса на ноги, понадобилась помощь всех троих. Он был так слаб и измучен, что качался и спотыкался, словно пьяный, когда его бесцеремонно вытаскивали из люка.

— Прошу прощения, капитан, — хохотал в лицо сэру Фрэнсису Сэм. — Вы определенно спали не на постели из лепестков роз, уж это точно. Мне приходилось чуять запахи получше и в свинарниках, и у выгребных ям, друг мой Фрэнки!

Его вытащили на палубу и содрали с исхудавшего тела остатки одежды. Потом четверо матросов взялись за палубный насос, а Сэм направил струю из шланга на сэра Фрэнсиса.

«Чайка» как раз вошла в зеленое холодное течение у Бенгелы, омывавшее западное побережье континента. И струя ледяной морской воды из шланга чуть не сбила сэра Фрэнсиса с ног, ему пришлось ухватиться за ванты, чтобы не упасть. Но когда Сэм направил струю ему в лицо, сэр Фрэнсис, дрожа и задыхаясь, сумел смыть присохшую грязь с волос и тела. Ему было плевать на то, что Катинка ван де Вельде стояла у поручней на юте и внимательно рассматривала его нагое тело, не проявляя ни малейших признаков скромности.

Только когда шланг был свернут и сэр Фрэнсис остался стоять на ветру, обсыхая, он получил возможность оглядеться и получить некоторое впечатление о положении и состоянии «Чайки». Хотя истощенное тело посинело от холода, он чувствовал себя освежившимся и набравшимся сил после купания. Да, зубы у него стучали, он содрогался от холода с головы до ног и в попытке немного согреться сложил руки на груди… Но он увидел примерно в десяти лигах к северу Африканский континент, узнал утесы и скалы на мысу, охранявшем вход в Фолс-Бей. Им нужно было обойти с наветренной стороны это опасное место, прежде чем они войдут в Столовую бухту на дальней стороне полуострова.

Ветра почти не было, поверхность моря казалась скользкой, как масло, и лишь длинные низкие волны поднимались и опадали, как грудь спящего чудовища.

Сэм Боуэлс сказал правду: если ветер им не поможет, им понадобится еще несколько дней для того, чтобы обогнуть мыс и бросить якорь в Столовой бухте. А сэр Фрэнсис не представлял, сколько еще его людей могут последовать за Тимоти, прежде чем их выпустят из западни рабского трюма.

Сэм Боуэлс бросил на палубу к ногам сэра Фрэнсиса истрепанную, но чистую одежду.

— Его лордство вас ожидает. Не заставляйте его терять терпение.

— Фрэнки!

Камбр встал навстречу сэру Фрэнсису, когда тот вошел в каюту на корме «Чайки».

— Как я рад видеть, что ты выглядишь еще лучше после временного пребывания внизу!

И прежде чем сэр Фрэнсис успел уклониться, Камбр стиснул его в медвежьих объятиях.

— Я должен принести глубочайшие извинения за то, как с тобой обходятся, но на том настояли голландский губернатор и его жена. Я сам никогда бы не допустил такой низости по отношению к брату по ордену.

Говоря так, Буззард быстро провел большими ладонями по телу сэра Фрэнсиса, проверяя, нет ли где спрятанного ножа или другого оружия, потом толкнул его в самое большое и самое удобное кресло в каюте.

— Стаканчик вина, мой добрый старый друг?

Он собственноручно налил вино, потом жестом приказал стюарду поставить перед сэром Фрэнсисом тарелку с рагу.

Хотя рот сэра Фрэнсиса наполнился слюной при запахе первой горячей пищи, какую ему предложили за почти две недели, он не шевельнул рукой, чтобы коснуться бокала или ложки, положенной рядом с рагу.

Камбр это прекрасно видел и, хотя и приподнял одну кустистую бровь, настаивать не стал, а просто взял свою ложку и зачерпнул из своей тарелки. Он жевал демонстративно громко и одобрительно, потом запил мясо солидным глотком вина из своего бокала и отер рыжие усы тыльной стороной ладони.

— Нет, Фрэнки, будь на то моя воля, я бы никогда не обошелся с тобой так недостойно. У нас были разногласия в прошлом, но они всегда разрешались в спортивном джентльменском духе, разве не так?

— Вроде спортивного нападения на мой лагерь без предупреждения? — спросил сэр Фрэнсис.

— Нет, давай не тратить время на пустые взаимные обвинения, — отмахнулся Буззард от замечания сэра Фрэнсиса. — Это не стало бы необходимостью, если бы ты согласился поделиться со мной добычей с того галеона. Но на самом деле я имел в виду, что мы с тобой понимаем друг друга. В сердце мы братья.

— Да, думаю, я тебя понимаю, — кивнул сэр Фрэнсис.

— Тогда ты поймешь, что все то, что причиняет боль тебе, причиняет ее и мне, и даже сильнее. Я страдал вместе с тобой каждую минуту твоего заключения.