Читаем Хищные птицы полностью

Хэл медленно вытянул левую руку и нащупал шишку на горячем теле Дэниела. Она двигалась под его пальцами, Хэл даже ощутил, как она мягко задела кость.

Боль заставила Дэниела очнуться, он забился в оковах. И крикнул:

— Иисус, помоги мне! Грешен я перед Богом и людьми! Дьявол пришел за мной. Он черный… все вокруг темнеет…

— Держи его, Эболи, — прошептал Хэл. — Держи покрепче!

Эболи обхватил Дэниела рукой, вокруг несчастного словно обвился огромный черный питон.

— Давай! — сказал он. — Быстрее!

Хэл наклонился ближе к Дэниелу, настолько близко, насколько позволили цепи: теперь его лицо было на расстоянии ладони от спины Дэниела. И Хэл немного лучше рассмотрел вздутие. Кожа в этом месте натянулась так, что стала блестящей и пурпурной, как перезревшая слива. Хэл прижал пальцы левой руки по обе стороны шишки и еще сильнее натянул кожу.

А потом глубоко вздохнул и прижал кончик скальпеля к вздутию. Собравшись с духом, мысленно сосчитал до трех и надавил ножом на кожу тренированной рукой фехтовальщика.

Хэл почувствовал, как нож глубоко вошел в спину Дэниела, а потом наткнулся на что-то твердое и неподдающееся… металл ударился о металл.

Дэниел вскрикнул, а потом обмяк в руках Эболи. Из глубокого разреза вырвался фонтан крови и гноя. Горячая и густая, как плотницкий клей, струя угодила прямо в рот Хэла и растеклась по его подбородку. От нее исходила вонь похуже той, что царила в рабском трюме, и Хэл ощутил приступ сильной тошноты. Но он подавил его и отер лицо тыльной стороной ладони, а потом снова заставил себя наклониться над раной.

В ней продолжала пузыриться черная жижа, но Хэл различил в разрезе посторонний предмет. Он подцепил его концом скальпеля и вытащил наружу темный волокнистый ком, на который налипли осколки кости и свернувшаяся кровь.

— Да это же кусок куртки Дэниела! — выдохнул он. — Похоже, пуля загнала его в рану!

— А пулю ты нашел? — требовательно спросил сэр Френсис.

— Пока нет, но она должна быть там…

Он сунул нож глубже.

— Да. Вот она.

— Можешь ее вынуть?

Несколько минут Хэл трудился молча, вознося благодарность судьбе за то, что Дэниел потерял сознание и не страдал во время этой грубой операции. Постепенно поток гноя иссяк, теперь из темной раны полилась чистая кровь.

Наконец Хэл прошептал:

— Ножом ее не вытащить. Она выскальзывает.

Отложив нож в сторону, он сунул палец в горячее живое тело Дэниела. Задыхаясь от ужаса, он шарил в глубине и наконец подцепил пальцем свинцовый шар.

— Есть! — внезапно воскликнул он, когда мушкетная пуля выскочила из раны и со стуком упала на пол.

Она деформировалась при сильном ударе о кость, на ее мягком наконечнике появилась блестящая вмятина. Хэл с бесконечным облегчением уставился на нее, потом выдернул палец из раны.

Оттуда вытекло еще немного гноя и что-то мягкое, комковатое.

— Это пыж… — Хэла снова чуть не вырвало. — Ну, думаю, теперь все…

Он посмотрел на свои перепачканные руки. От них чудовищно воняло.

Какое-то время все молчали. Потом сэр Фрэнсис прошептал:

— Отлично сработано, Хэл!

— Мне кажется, он умер, — чуть слышно откликнулся Хэл. — Он совсем не шевелится…

Эболи выпустил Дэниела из своих объятий.

— Нет, он жив. Я слышу, как бьется его сердце. А теперь, Гандвана, ты должен промыть его рану.

Они снова передвинули бесчувственное тело друга, насколько позволяли цепи, и Хэл встал над ним на одно колено. Развязав грязные штаны, он вылил на рану всю ту воду, которая ему досталась, изо всех сил стараясь не промахнуться. Мочи хватило на то, чтобы смыть последние обрывки гниющего пыжа. Но несколько последних капель Хэл использовал для того, чтобы смыть хотя бы часть грязи с собственных рук, а потом откинулся назад, измученный усилиями.

— Вот это по-мужски, Гандвана, — сказал Эболи и протянул Хэлу свою красную головную повязку, давно почерневшую и ставшую жесткой от засохших крови и гноя. — Перевяжи его этим. Ничего другого у нас нет.

Пока Хэл перевязывал Дэниела, тот лежал как мертвый. Он уже не стонал и не дергался в кандалах.

Но три дня спустя, когда Хэл наклонился к Дэниелу, чтобы напоить его, как обычно, из собственного рта, Дэниел вдруг приподнялся и, отстранив голову юноши, взял кружку из его руки. Он выпил воду в три глотка. Потом оглушительно отрыгнул и произнес слабым, но ясным голосом:

— Боже, как хорошо! Мне бы еще капельку.

Хэл, вне себя от радости и облегчения, без раздумий протянул ему собственную порцию и с восторгом смотрел, как Дэниел пьет. На следующий день Дэниел уже мог сидеть, насколько позволяли цепи.

— Твоя операция могла бы убить дюжину обычных смертных, — пробормотал сэр Фрэнсис, с изумлением наблюдая за исцелением Большого Дэниела. — Но Дэниел Фишер ее пережил!

На девятый день путешествия Сэм Боуэлс открыл люк и бодро проорал:

— Хорошие новости, джентльмены! Ветер нам не способствует на последних пятидесяти лигах. И его лордство опасается, что нам понадобится еще пять дней, чтобы обогнуть мыс. Так что придется вам наслаждаться там немного дольше.