К ним подбежал еще один человек. Его лицо оказалось как раз напротив света. В слабых лучах можно было рассмотреть даже цвет глаз — зеленый. Это был мужчина лет двадцати пяти. Светлые прямые волосы непослушно спадали. Он заправил пряди за уши, открыв тем самым лицо: густые брови, прямой нос, широкий подбородок с еле заметной щетиной и крепко сжатые губы.

— Ну надо же, ты, — усмехнулся первый, поняв, кто к ним подошел. — И искать не пришлось, — незнакомец огляделся по сторонам. — Там вас примут, — обратился он, указывая на дверь дома, где только что зажегся свет. — Хозяин верит в твоего бога, братец.

Собеседник наградил его испытывающим взглядом. Но все же поверил.

Арина же то ли была не в силах даже пошевелиться, то ли просто забыла, как это делать, самой управлять своим телом. По старой привычке у нее и в мыслях не было что-либо предпринимать.

Зеленоглазый парень, наконец, решил, что пострадавшую лучше отнести в дом. Он поднял её на руки и понес прочь.

Вокруг уже успел подняться переполох. Люди бегали по улице: кто-то пытался спасти близлежащие дома, кто-то тушил разбушевавшийся пожар.

Арина все-таки сделала усилие и обхватила ватными руками своего спасителя вокруг шеи. Она буквально впилась взглядом в его лицо. Что-то ей показалось странным, но она не могла понять что. Арина попыталась осмотреться и отыскать второго, но никого рядом с ними не было. Таинственный незнакомец исчез. Но это уже казалось абсолютно неважным.

Она ощущала себя в полной безопасности.

Глава 4

Мэлла проснулась и вскочила с кровати. Вернее, сначала она оказалась на ногах, затем только сон отпустил. Кошмар, что преследует каждую ночь, сегодня был не причем. И обычная тревожность так не будоражит. Неглубокое, прерывистое дыхание, сердце билось бешено, вырываясь из груди. Мэлла заметалась по небольшой комнате, теребя рубашку, освобождаясь от ее пут.

Ее охватило странное желание сорваться с места и бежать. Не просто куда-нибудь. Она осознавала, что, выйдя на улицу, направление придет само. Но податься наваждению себе не позволила. Мэлла приложила все усилия, чтобы успокоиться. Она стала медленно ходить по комнате, мягко ступая по густому ворсу ковра. Ощущение в ступнях позволяли сосредоточиться и привести в порядок мысли.

Что это может быть? Очередная ловушка охотников? Или в городке появилось давно искомое? То, зачем она несколько раз пересекла всю страну вдоль и поперек. То, что уже несколько раз ускользало из ее ловких рук. Один из хранителей? Или появился след еще одного видящего? За четыре года она так и не нашла больше ни кого из них. Что лучше: остаться и пропустить нечто важное, или податься искушению и попасться в ловко расставленные сети? Недавно с трудом удалось уйти после того, как подпалила рыжего и его помощницу. Будь Мэлла сейчас дома, а не в этом скромном старом семейном гнезде ее супруга за десятки километров от столицы, на некоторые вопросы можно было бы ответить без труда. Но ее тщательно оборудованное рабочее место с поисковыми зеркалами недоступно. А то что можно сделать здесь точно гадание на кофейной гуще.

Сомнение терзало и мучило.

Мэла села на кровать, нервно поджав ноги, укутавшись в подол длинной белой ночной рубашки. И взор уперся в лицо мужа. Он очень похож на Ярата. Но ниже и крепче. С уставшим взглядом и сединой, затронувшей виски. Его улыбка теплее и спокойнее, она не волнует сердце, и не колет его шипами. Теплый и уютный, как шаль покойной матери.

Муж лежал и мирно спал. Сейчас его ничто не волновало. Вообще, Мэлле часто казалось, что Измира никогда ничего не волнует. Всегда спокойный и милый, появляясь в поле зрения жены с легкой улыбкой на устах, порой не на шутку злил супругу, пробуждая в ее и без того неспокойной душе бурю. Как он смел приходить в таком настроении, когда ей тяжело? С каждым новым днем понимание того, что месть еще не состоялась, тяжелой ношей ложилось на хрупкие женские плечи. В ее руках пока лишь ниточки, за которые можно дергать, но ей-то хотелось отсечь голову страшной машине под названием «охотники», вместе со всеми, кто способствовал их зверствам. Стереть с лица земли охотников и, конечно, вернуть к нормальной жизни всех обладающих силой. Ради своей цели Мэлла работала без устали. А муж смел улыбаться, когда у нее на это не было сил.

И тогда она готова была сорваться, а он безмятежен, как младенец. Как у него получилось дожить до первых седин и сохранить это завидное умение? Спит словно его совесть чиста и легка. Но Мэлла то прекрасно знала, это далеко не так. За плечами ее мужа грехов не меньше, чем у каждого под этим проклятым небом. Так же она знала, что тяготеют его не только собственные грехи. В чем она, как бы не хотела не сможет ему помочь.