20

Тело стриптизерки-«экзот»

— ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ПОКА МЫ БЫЛИ ОБЕЗЬЯНАМИ, ОНИ нам были нужны. Но с тех пор они становились все меньше и меньше, и последние несколько миллионов лет оставались практически бесполезными. Разве вы смогли бы пошевелить ими по отдельности? Если взять конкретно любой из них, разве он нужен для чего-то особенного? Это генетическая аномалия, пережиток, рудимент, они — как соски у мужчин. Нам следовало бы избавиться от них тысячу поколений назад, а теперь всем нам нужен только большой, для поддержания равновесия. Так что смотрите на все с этой точки зрения, вы — новатор, первопроходец, вы во главе прогресса человечества, вы первый в генетической ветви, эволюция которой займет, быть может, миллионы лет. Вы Галилей будущих прямоходящих, намного опередивший свое время.

— Но это были мои пальцы. Они мне так нравились. — Флирт скорбно посмотрел на свою забинтованную ногу; в голове шумело. Он не мог разобрать, ужас ли это из-за потери пальцев или последствия общего наркоза.

Доктор Скудодер прикрыла его ноги одеялом.

— Мы оперировали сегодня после полуночи, прошло всего несколько часов, и вы должны еще чувствовать себя как в угаре. Немного дезориентированным. Постарайтесь об этом не думать и чуть-чуть поспать.

— Постараться об этом не думать?! Что у меня полноги не хватает? И что мне прикажете делать? Считать овец?

— Вы потеряли только три пальца.

— Я их не терял. Это вы их отрезали. Я требую их назад.

— Мыслите позитивно. Мы остановили гангрену. Вероятно.

— Вероятно? Что значит «вероятно»?

— «Вероятно» — значит вероятно. Мы не можем гарантировать, что это произошло, но есть действительно высокая вероятность, что мы ее остановили.

— Высокая вероятность? Я лишился трех пальцев ради высокой вероятности?

— Медицина пока неточная наука, она вся состоит из вероятностей и попыток их увеличить или уменьшить. Ампутировав вам три пальца…

— Уменьшив мою ногу.

— Уменьшив вашу ногу, мы увеличили шансы на то, что удастся сохранить оставшееся.

— Но если все сводится к шансам, то чем отличается больница от ипподрома?

— Не знаю. На ипподроме, наверное, четвероногих больше.

Флирт отвернулся от доктора Скудодер к стенке и уткнулся в подушку. Он не хотел, чтобы она видела, как он плачет. Настольная лампа бросала резкие тени на складки занавески, окружавшей его койку. Вдали слышался дружный хрип из гериатрического отделения, сообщавший ночной дежурной, что никто там пока не помер. По крайней мере, доктору Скудодер хватило такта не задавать, когда он очнулся от наркоза, традиционный проверочный вопрос: «Сколько пальцев вы видите?»

— Постарайтесь уснуть, — сказала она, захватив свой стетоскоп и с колдовским шелестом исчезая за занавеской. Флирт изучал узор теней на задернутой занавеске. Он смотрел, пока не уснул, и спал, пока не увидел сон. И что это был за сон! Ему приснилось, что занавеска колыхнулась, потом задергалась, будто кто-то пытался через нее проникнуть. В разрезе занавески появилась рука с длинными, ярко-красными ногтями. Рука медленно отодвинула ткань, открыв испещренное тенями голое плечо и ключицу, а затем и лицо Мерсии. Одевшейся для убийства. Или для возвращения к жизни, кому как больше нравится. Два белоснежных полукупола ее грудей вздымались из тугого черного корсета, как из ажурно зашнурованного фонтана, а выше ее шея ослепительной беломраморной башней вела к лицу с поблескивающими чернично-темными губами. Флирт судорожно сглотнул, опустив взгляд на ее талию, на ее черную юбку, плотно обтягивающую изгибы и выпуклости ее бедер и ног, словно бы целиком заглоченных тонкокожей анакондой. И на черном подоле — разрез, единственный стремительный росчерк ошеломляющей белизны ее ног, летящий снизу вверх к талии, слишком высоко, чтобы там могли быть надеты какие-нибудь трусики. На минуту Флирту показалось, что тысяча саксофонов в клубах дыма выводит медово-тягучую мелодию для стриптиза. Волк внутри него сцепил лапы, словно собравшийся свистнуть тюлень, а его глаза выскочили из орбит и что-то сплясали на ночном столике. Флирт пытался придумать, что сказать, но в голову почему-то приходили только звуки пыхтения, да фраза «вау-у-ва-у-ву-у-ум».

Мерсия подошла к нему, поигрывая бедрами, как никогда не делала раньше, полузакрыв глаза и молча вздыхая, и все линии и обводы ее тела источали эротические волны, словно каждое движение каждой его части доводило ее до экстаза, немыслимого вне наркологического отделения на пятом этаже. Мерсия рукой пробежалась по его ноге, острым ногтем прочерчивая дорожку к его паху. Рука остановилась, нежно замерла в умопомрачительной, на волосок, близости от его гениталий. Мерсия смотрела ему в глаза, завораживая его своими длинными черными ресницами.

— Считай, что я пришла, — сказала она, сделав паузу и прикрыв глаза, — узнать, как у тебя дела.

Это было безумие. Это был сон, но Флирт ощущал все так явственно, ощущал, как слова с трудом протискиваются через глотку.

— Со мной все в порядке. Ты же знаешь, — пожал он плечами.