— Барри! Барри! — кричал он сквозь ужасающий вой и гул, пока не покатился по дороге, сбитый с ног очередным шквалом. Обернувшись, Барри увидел, что Перегноуза занесло на полосу, где стремительно увеличивались, приближаясь, яркие фары автопоезда. Барри побежал назад и схватил Перегноуза за ногу, вытащив тело из-под надвигающихся прямо на него по меньшей мере шестнадцати колес тридцатидвухколесного гиганта.

— Извините меня, извините, — хныкал Перегноуз в ухо Барри, который сел на дорогу, обхватив руками голову. Барри вдруг подумал, что этому коротышке нужна его опека. Он ужасно неуклюжий и думает, что до хрена крутой, но на самом деле он из тех криминальных талантов, которые просто беспомощны в реальной жизни. Он нуждается в помощи и заботе. Назначив себя нянькой, Барри почувствовал себя значительным и нужным, зауважал себя и с этих пор связывал самоуважение с обществом Перегноуза, где-то в глубине своей малоразвитой души уже зная, что им двоим предстоит еще долгий совместный путь.

* * *

И вот что любопытно. Появившиеся у Барри странные своей новизной ощущения не так уж разительно отличались от ощущений Миранды. Оба они внезапно бросили работу, чтобы последовать зову сердца. Оба оказались в незнакомой обстановке, вне привычных ограничений повседневности, вне рамок тех правил, которые в нормальной жизни бессознательно соблюдали. Встав с койки и подкравшись к смежной двери, Миранда взялась за ручку, а голова ее шла кругом, и все кругом было как во сне. Она получила все, о чем мечтала. Симпатичного незнакомца в ночном поезде до станции «Романтика-главная». Воплощение всего, что успела навоображать за эти годы, с вздымающейся грудью сидя над своими романами и думая о далеких холодных героях. Она нажала на ручку. Дверь поддалась, и Миранда на цыпочках вошла в темное купе Фердинанда. Во сне он глубоко дышал в такт поезду. Глядя на его темный силуэт, Миранда чувствовала его запах. Ей хотелось забраться к нему, просто прижаться и лежать рядом. Но что бывает, когда мечты становятся реальностью, фантазии обретают плоть? Разве романтика, тайна, идеальная красота не умирают? И Он оказывается убогим смертным. У Миранды опять закружилась голова в трясущемся по рельсам поезде. Может быть, ей лучше держаться от Фердинанда подальше, сохранить мечту. Миранда вдруг почувствовала такую дурноту от волнения и своей нерешительности, что вцепилась в шкафчик около двери. Голова, будто воздушный шар, всплывала куда-то вверх, тянула шею. Миранда испугалась, что еще один шаг — и она потеряет все, что у нее есть, потеряет самое себя. Она ощутила знакомую дрожащую пустоту в желудке, поняла, что сейчас ее вырвет. Миранда бросилась назад в свое купе и ухитрилась найти раковину, прежде чем извергла непереваренные остатки «высокой кухни» «Восточного экспресса». Собралась было с силами, но была сражена еще одним приступом. Из-за охватившей все мышцы слабости она пошатывалась. Миранда решила немного полежать, перед тем как опять метнуться к раковине. И вот так, лежащую с закрытыми глазами на полу у раковины, ее убаюкала ритмичная качка поезда.

* * *

Мгновенно проснувшись, как только она почти неслышно повернула дверную ручку, Ультра незаметно напрягся всем телом. Будь это другое задание, с другим объектом, он бы холодно рассчитывал, сколько времени понадобится, чтобы выхватить из-под подушки пистолет и какая траектория стрельбы будет наиболее эффективной. Но здесь был не вражеский агент, а самая обычная девушка, и все, что от нее требовалось, — влюбиться в него. Он улыбнулся сам себе. Легко, подумал он.

Ультра наполовину ждал ее прихода. Он лежал, наблюдая за ней через вуаль неплотно сомкнутых ресниц, а когда она кинулась назад к себе и послышался характерный звук плюхающейся в раковину жижи, подкрался к двери. Пока он просачивался через открытую дверь и заглядывал в ее купе, она уже уснула на полу, на щеке у нее поблескивал кусок картофелины. Ультра взял одеяло, накрыл Миранду и взял на руки. Ей было холодно, и она бессознательно, инстинктивно прижалась к нему. Легко; считай, дело сделано, подумал он, укладывая ее на кровать. Лег рядом и снова погрузился в полудрему, так хорошо знакомую шпионам и родителям новорожденных.

* * *

Перегноуз тоже уступил домогательствам сна, несмотря на все автомобильные ужасы. Нескончаемая вереница монотонно набегающих огней усыпила его, ввергла в гипнотическое оцепенение, и глаза у него закрылись. К несчастью, не только у него, но и у Барри. Через пару минут оба они крепко спали, головы их раскачивались, а «бентли» мчался по автостраде со скоростью полтораста километров в час.

Вертикаль страсти

Теория заговора