Читаем Хакеры полностью

Когда я начал залезать в системы, которые находились в других странах, мне было 16. Меня интересовали просто компьютеры, а не содержавшаяся на их дисках информация. Поскольку в то время я учился в школе, у меня не было денег на покупку собственного компьютера. Меня радовала слабая защита систем, к которым я получал доступ, используя сети Х.25. Вы можете сказать, что мне надо было набраться терпения и подождать, пока я не поступлю в университет, но некоторые поймут, что терпение – не та вещь, которой я увлекался в те дни. Компьютер стал для меня наркотиком, и поэтому я занимался хакингом. Я надеюсь, что это ответ на вопрос «почему?» – абсолютно не затем, чтобы дать русским преимущество перед США, и не затем, чтобы разбогатеть и смыться на Багамы.

Что касается наказания. Я уже потерял работу, поскольку из-за того, что мое имя попало на страницы журнала Spiegel и в Risks, мои партнеры по бизнесу встревожены. Несколько проектов, которые я собирался реализовать в ближайшем будущем, аннулированы, что вынуждает меня опять начинать с самого начала.

Ханс Хюбнер

Чертовски дерзко было отправить такое заявление тридцати тысячам программистов, студентов и ученых, в основном американцев, которые внимательно просматривали Risks каждый день. Вероятно, Пенго недооценил количество людей, которые увидят его письмо. Вряд ли стоило ожидать, что сознавшийся хакер вызовет у них особые симпатии. На тех из подписчиков Risks, кто был готов принять на веру слова Пенго, его искренность произвела впечатление, но большинство негодовало: «Это писал кто-то, в лучшем случае не понимавший, что творит, наивный до идиотизма! И если такой беспринципный и эгоистичный тип был завсегдатаем сети, то что же еще за уроды могyт в ней шнырять?»

Bay тоже не так-то легко было провести. Он увидел в письме Пенго попытку самооправдаться, в которой не было ни намека на раскаяние, ни мысли о том, как его приключение в стиле «плаща и шпаги» могло отразиться на других. Bay решил полностью разорвать отношения с этой паршивой овцой и приказал всем западногерманским хакерам вешать трубку, если Пенго вдруг позвонит. Шутили, что когда Хюбнер выбрал себе псевдоним «Пенго», то и сам не знал, как он ему подходит: Пенго, героический пингвин из видеоигры, прыгает со льдины на льдину, спасаясь в тот самый миг, как льдина начинает тонуть. И только родители Пенго отнеслись к нему с пониманием. Рената быстро объяснила эскапады старшего сына вполне понятной юношеской страстью к приключениям и романтике. И отец, и мать надеялись, что их сын как-нибудь выпутается из своего отчаянного положения, точно так же, как в детстве он ухитрялся в самый последний момент выбраться сухим из воды. Но семидесятилетняя мать Ренаты, которая в молодости много натерпелась от коммунистического режима Восточной Германии, была в ужасе от того, что ее внук мог связаться с этими людьми.

Хагбарду тоже досталось. Но каяться на публике он не собирался и спокойно встречал попытки журналистов спровоцировать его на исповедь. Пожалуйста: 30000 марок за эксклюзивное интервью.