Читаем Хаидэ полностью

Хаидэ без возражений согласилась вернуться. И слегка удивленный Техути ехал рядом, испытующе поглядывая на худое сосредоточенное лицо. Перекинувшись несколькими фразами, они долго ехали молча, пока, наконец, не встали посреди ковыльного поля, нежным платком кинутого на каменные проплешины.

— Нам к югу, Хаи. К вечеру доберемся до тракта. А там уже к побережью.

Она молчала, разглядывая горизонт.

— В полисах есть книжники. У них периплы и карты. А еще, помнишь, когда я вытащил тебя из норы шамана, я вызнал о способах говорения с мертвыми?

— Да.

— Я знаю людей, у которых можно добыть нужные свитки. И они подскажут, у кого достать зелья для приготовления состава.

— Ты снова хочешь говорить с мертвыми? Мой сын слишком мал, он не умел разговаривать, когда… умер.

— Нет. Но я могу сделать так, что тебе и Ахатте будет сниться один сон на двоих. У нее ты узнаешь, где они сейчас и как попасть туда.

— Это правда?

Надежда сделала усталое лицо прекрасным. Таким, какое Техути полюбил когда-то, когда золотые волосы были заколоты драгоценными гребнями, а шею украшали ряды ожерелий.

«Она — сама себе драгоценность».

Но мысль мелькнула и канула, а поверх навалилась другая, торжествующая — она мне верит, я правильно нащупал дорогу!

— Конечно, люба моя. Поселимся на окраине. Я заработаю немного денег и мы сможем надеть городские одежды. Продадим коней. Нас не узнают. И все, что можно, я выведаю и выспрошу. А потом вернемся.

— Да… Наверное, так.

И вдруг, ахнув, схватила его за руку, показывая на ветер, что гнал по легкой белизне волны теней.

— Ты видишь? Видишь?

— Что? Ветер?

— Ты видел его?

Ее щеки пылали, а в глазах плеснула радость узнавания.

— Ши Эргос, старший из ши Патаххи! Я видела его во сне, но не узнала. Он зовет меня!

— Хаи, тут никого, только мы!

— Он прошел совсем рядом и, смотри — вот его след! Он далеко, будто отплыл по течению, по быстрине. Но был. И звал!

— Бедная моя люба. Тебе надо хорошо поесть и поспать. И забыть ненадолго о горестях.

— Теху, я видела!

— Хаи, поехали. У первого ручья устроим привал. И все пройдет.

Забирая руку, она отъехала на несколько шагов. Сказала убежденно, с радостной уверенностью в голосе:

— Вот он, знак. Мы едем к Патаххе. Ши Эргос послан за нами.

«Нет» тревожно стукнуло в голове египтянина. И он повторил вслух:

— Нет. Хаи, мы едем в полис.

— Люб мой, Патахха зовет, нам нужно к нему.

Техути ударил Крылатку в бока согнутыми коленями. Поворачивая коня на месте, закричал, изгибаясь в седле и не сводя глаз с лица княгини, на котором радостная уверенность сменялась растерянностью.

— Тебе! Все нужно тебе! А я следую за тобой хвостом, и ладно б только сейчас, но и раньше! То одно, то другое, и всегда ты приказываешь, а я исполняю! Вот погоди, люб мой, вот засветит и тебе солнце! Когда? Полтора года, княгиня! Полтора года ожидания счастья! И сейчас ты выбираешь призрака, тень на траве тебе важнее моих слов. А ведь я хочу помочь! Но снова я нужен лишь, чтоб подставить спину под твои царственные ноги. Как… как… кинжал — достала и убрала, достала и…

— Зачем ты? Я не…

— Затем, что это правда!

— Чего ты хочешь?

Выпрямляясь, она повела Цаплю грудью на Крылатку, на лицо набежала тень ярости и чтоб сдержаться, Хаидэ прикусила губу.

— Я? Я хочу, чтоб ты любила! И с радостью повиновалась, как подобает любящей! Чтоб это было всегда! Потому что это и есть любовь!

— Ты забыл? Забыл, как я подчиняюсь тебе в любви, Тех? Как ты мучаешь, повелевая той, что сама повелевает сотнями воинов?

— Тебе самой это нравится! Разве нет?

— А тебе нужно, чтоб я делала то, что не нравится мне?

— Да!

— Да?

Она застыла в седле, опустив поводья. Цапля дергала головой, фыркала, тревожно косясь на опущенную морду Крылатки. Позади перетаптывались Рыб и Ласка.

Техути с ненавистью смотрел на застывшее лицо женщины, такое некрасивое…

— Я не знала, что так. Что любовь — это мучить того, кто любит тебя.

Ее голос был бесцветным и сухим. А Техути так ждал, что он дрогнет, зазвенит слезой, сорвется в плач, показывая, как важен он ей, как страдает она от резких слов.

— Поезжай сам. В полис. Куда захочешь. А я еду к шаману.

— Значит… значит, ты снова командуешь?

Княгиня подняла на мужчину светлые, будто выцветшие глаза.

— Езжай, пока я не убила тебя.

Незаметным для глаза движением повернула лук, висящий у седла, и он оказался в руках, с уже положенной на тетиву стрелой, выхваченной из горита. Тугая жилка делила пополам бескровное лицо. И третьим злым глазом поворачивался за Техути трехгранный наконечник смертельной стрелы.

Он хотел еще сказать. Выкрикнуть, о том, что в рыбе больше тепла, чем в ней, всегда было так и, видно, всегда и будет. Но черный граненый глаз неумолимо следил, и он, проглотив несказанные слова, отъехал подальше. Подождал, надеясь, что княгиня опомнится и опустит лук. Но та поворачивалась в седле, держа его на прицеле.

— Так что? И это все? — спросил негромко, — вот так все кончилось? У нас…

— Можешь взять лошадей. Тебе понадобятся деньги.

Египтянин пожал плечами, морщась от визга, резавшего изнутри голову «нельзя нельзя, не пускай, забери ее с собой»… Сказал примирительно: