Читаем КГБ и власть полностью

Оппозицию в Грузии поддерживала группа из числа творческой интеллигенции, люди, близкие к Э. А. Шеварднадзе и сотрудничавшие с ним в бытность его Первым секретарем ЦК компартии Грузии, — это кинорежиссеры Резо Чхеидзе и Эльдар Шенгелая, профессор Бакрадзе и другие. Они выступали с открытыми заявлениями, будто Грузия была захвачена большевиками в 20-е годы, и всячески заигрывали с так называемыми правозащитниками, которые давно собирали силы для выступления против советского строя в Грузии, к их числу относились Гамсахурдия, Костава, Чантурия, Церетели и некоторые другие.

Наиболее заметная роль в этих кругах в то время принадлежала Звиаду Гамсахурдия, авторитет которого зиждился на славе его отца — классика грузинской литературы Константина Гамсахурдия. Звиад приобрел ореол мученика правозащитного движения. Он более других стремился к власти и даже пытался одержать победу на выборах патриарха Грузинской православной церкви. Безмерное тщеславие обуревало этого человека всю жизнь. Говорят, он привлекался к судебной ответственности за инакомыслие. Ничего подобного! Он был арестован и предстал перед судом в 1979 году, после того как его задержали в Москве в момент передачи материалов резиденту американской разведки. Тогда на суде он полностью признал себя виновным и даже сделал по этому поводу специальное заявление, которое передали по центральному телевидению. Звиада Гамсахурдия приговорили к трем годам ссылки, которые он отбывал, по ходатайству руководства республики, на альпийских пастбищах горного Кавказа под патронажем КГБ Грузии.

Возвратившись, Звиад практически отошел от активной политической жизни и вновь появился на сцене лишь в конце 80-х годов в качестве одного из основателей общества «Илья Чавчавадзе». До образования национально-демократической партии Чантурия оно было главной оппозиционной силой в республике.

Оппозиционеры организовывали митинги, шествия, многочисленные собрания в студенческих аудиториях, готовя массовые выступления населения в Тбилиси и некоторых других городах.

В то же самое время создавался Народный фронт Грузии во главе с Шенгелая, Чхеидзе и другими деятелями культуры, имевший в своих руках молодежную прессу и телевидение, прикрываясь лозунгами перестройки, они повели атаку на советскую власть — началась критическая переоценка исторического прошлого Грузии, обличение «имперской политики» России, отрицание роли грузинских большевиков в освобождении Грузии от гнета царского самодержавия. Наступил апрель 1989 года. Начались массовые акции протеста.

В течение нескольких недель площадь в Тбилиси, где находилось здание Совета Министров, стала ареной публичных выступлений: то группа людей объявляла голодовку, требуя отставки правительства, то созывался многолюдный митинг для выражения «народного протеста» против коммунистов. Тогда же готовились группы боевиков под руководством Джабы Иоселиани и других организаторов вооруженных формирований, проявивших себя позднее.

Оппозиция готовилась к захвату власти. Местные руководители, конечно, видели это, понимали, что обстановка становится взрывоопасной и необходимо принимать срочные меры. Но какие? Политические? К этому никто не был готов, и подготовиться в короткий срок было непросто. А оппозиция требовала только одного — передать ей всю власть в республике.

К апрелю 1990 года активную оппозицию представлял блок правых сил (Гамсахурдия, Костава, Церетели, Чантурия); организаторы Народного фронта лишь скромно поддакивали им, боясь прослыть ретроградами. Народный фронт сыграл в Грузии незавидную роль — он всячески разжигал националистическую истерию, устранившись от конструктивной работы. Центр занимал странную, противоречивую позицию: с одной стороны, Политбюро КПСС, и в частности М. С. Горбачев, требовало стабилизации обстановки в республике, а с другой стороны, ЦК компартии Грузии (Патиашвили, а затем и Гумбаридзе) обвинялся в излишней драматизации событий.

Кстати, этот стиль вообще стал характерным для М. С. Горбачева, он как бы оправдывал бездействие центра и его явное нежелание принимать меры по наведению порядка. А в результате власти на местах оказывались парализованы и лишены возможности влиять на происходящие процессы.

Речь, конечно, не шла о применении военной силы, но формула; «Не следует драматизировать события» — сковывала прессу, и, таким образом, люди, получая явно тенденциозную информацию, видели все происходящее в ложном свете, верили слухам. Любимое выражение М. С. Горбачева «процесс пошел» никому ничего не говорило. Какой процесс? Куда он движется? А процесс и в самом деле шел, но только двигался он в сторону от советской власти — к развалу великой державы.

Что мог сделать в этих условиях ЦК компартии Грузии? Поднять народ, призвать рабочих заводов выйти на площадь, чтобы дать отпор провокаторам! И трудовой люд Тбилиси, безусловно, вышел бы и дал подстрекателям отпор, как давали его коллективы многих предприятий в Тбилиси, Рустави и Батуми, когда крикунов-агитаторов попросту выбрасывали за ворота.