Потом они сидели в гостиной, а перед ними на столе лежали два письма идентичного содержания. Женщины смотрели теперь друг на друга иначе, чем тогда, год назад, когда Анна демонстративно покинула виллу вдовы ротмистра Венде. Анне пришла в голову мысль, что, собственно говоря, Рената Венде должна быть довольна, получив этот лживый документ: ведь если ее признали вдовой, то она может выйти замуж за адвоката Пёнтэка. Но, увидев, как тряслись руки у Ренаты Венде, когда она вынимала из сумочки портсигар и зажигалку, Анна подумала, что им обеим предначертана одна и та же судьба, хотя каждая из них пыталась по-своему с ней справиться. За этот год столько всего произошло, что теперь Анна смотрела на эту женщину не как на человека, достойного осуждения, а скорее как на жертву их общей драмы. В конце концов, обе они были вдовами…

– Одна и та же дата? – В голосе Анны звучал не столько вопрос, сколько констатация очередной лжи.

– Выбрали себе девятое мая, словно они погибли в день окончания войны! – Рената трясущейся рукой поднесла пламя зажигалки к папиросе в стеклянном мундштуке. – Хотят превратить нашу трагедию в фарс? Кого они хотят этим обмануть?

– Я точно знаю, когда погиб мой муж.

Анна встала, вынула из ящика комода шкатулку с гуцульскими узорами и извлекла из нее записную книжку Анджея.

Под датой «3 апреля» она прочитала запись: Выехал очередной транспорт. Около 300 человек. Куда – неизвестно. А остальные, их тоже ожидает путь в неизвестность?

Рената Венде замерла, вслушиваясь в эти фразы, заканчивающиеся вопросом, на который теперь обе они знали ответ. На кончике папиросы собрался столбик пепла и вдруг упал на ее юбку. Она не обратила на это внимания. Рената теперь внимательно смотрела на Анну, которая читала следующую запись от 5 апреля. Настал и мой черед. Перечисление фамилий, приказ: «Собирайтесь с вещами». Перед выступлением был обыск, конвоиры отобрали предметы, представляющие собой хоть какую-то ценность. У меня отобрали вечное перо. Я заявил об этом капитану НКВД. В ответ мне было сказано: «Там, куда вы едете, оно вам больше не понадобится!» Не знаю, что нас ждет…

В тот же день Анна украдкой унесла из дома в антикварный магазин несколько томов энциклопедии Оргельбранда. Взяла аванс и поехала на Раковицкое кладбище, чтобы там заказать у каменотесов памятную доску с датой смерти Анджея. Не той, которую сообщали в письме из суда.

Вечером она сказала об этом дочери:

– Это будет его символическая могила. Ведь трудно обрести покой, пока не похоронил своих мертвых.

– А если в нашем костеле ее увидит Буся? Ведь бабушка по-прежнему верит, что он вернется.

– В конце концов и до нее дойдет, что смерть вовсе не означает, что человек перестал существовать.

66