Читаем Катынь. Post mortem полностью

Так это был все-таки Визирь, конечно, он был гнедой. Гнедой со светлой гривой. Она это помнит. Мать держит ее за руку. Обе они стоят возле коня. Ее голова не достает даже до стремени. В этом стремени она видит блестящий сапог. Чувствует, как чьи-то руки берут ее под мышки. Это мама поднимает ее вверх, подносит к протянутым рукам отца, склонившегося из седла. Она видит руки в перчатках, а сразу за ними улыбающееся лицо отца. Ника чувствует, как он берет ее, как она плывет в его руках по воздуху, плывет высоко и приземляется лицом в конскую гриву. Отец сажает ее в седло перед собой, а она гладит гриву коня. Ощущает запах его шерсти, а еще легкий шлейф запаха папирос и кожи. Слышит хруст мундштука в зубах коня, когда отец подтягивает вожжи, слегка сжимает ногами бока гнедого, тот трогается и ленивой рысью бежит вокруг манежа. А мать стоит в своем длинном плаще, на голове ее берет, она машет Нике рукой, словно отправляет ее в далекое путешествие. Ника качается в седле, ощущает сзади себя отца, чувствует легкий аромат папирос, которым пропитан его мундир…

– Какие папиросы курил папа?

– «Египетские».

– А Ярослав курил эти вонючие папиросы «Свобода».

– Потому что других сейчас нет.

– Теперь я знаю, что можно испытывать боль памяти.

Именно в тот день они получили в свои руки то, что расширило их память, привнеся в нее то, что ранее им было неизвестно. Было уже довольно поздно, когда раздался звонок в дверь. Буся открыла. За дверью стояла высокая женщина в летнем плаще с плоским портфелем в руках. Она спросила Анну. Когда Анна подошла, женщина вытащила из портфеля большой толстый конверт.

– Вы искали вот это?

Анна заглянула внутрь конверта и вдруг почувствовала спазм. Она увидела внутри какие-то бумаги и предметы, обернутые в промасленную бумагу, но еще там был снимок – на нем была она с одиннадцатилетней Никой. Анна судорожно сглотнула и перевела взгляд на женщину. Должно быть, та знала об Анне все, но Анна не знала об этой женщине ничего. Она не могла узнать в ней жену профессора Фридмана, ведь она никогда ее не видела.

– Но откуда это?

– Прошу вас ни о чем не спрашивать. – Женщина резко повернулась и быстро стала спускаться по лестнице. Между этажами ее догнал следующий вопрос Анны:

– А Ярослав? Вы что-нибудь знаете о нем?