Читаем Катюша полностью

— Пропал бы на хрен, — почти не кривя душой, сказал майор. — Ну, спасибо, Сева. Ты извини, брат, мне тут позвонить надо...

— Ясно даже и ежу, — хмыкнул Гусев. — Мухтар идет по следу. “И началась самая увлекательная охота — охота на человека...” Будь здоров, майор.

— Будь здоров.

Не кладя трубку, Селиванов нажал на рычаг и набрал номер. Через десять минут ему принесли из архива дело Валерия Панина, получившего кличку Студент на том простом основании, что вовремя ухитрился осилить университетское образование. Впрочем, как явствовало из материалов дела, образованность ничуть не мешала Панину в его путешествии по стезе порока: за ним числилась пятилетняя отсидка за вооруженное ограбление и бездна недоказанных злодеяний вроде подделки документов, шантажа, мошенничества, угонов транспорта и прочих нехороших дел, вплоть до организации преступной группировки, кормившейся на привычных ко всему ларечниках, лоточниках и прочих мелких коммерсантах и, по слухам, неоднократно перебегавшей дорогу группе самого Банкира.

Чтиво было самое что ни на есть увлекательное, да и многое проясняло в странноватой, мягко выражаясь, картине преступления. Судя по тому, что содержалось в папке, Студент всегда действовал с фантазией, предпочитая ходы неожиданные, противоречивые, отдающие веселой сумасшедшинкой, чем неоднократно ставил в тупик и приводил в состояние тихого бешенства как органы следствия, так и своих привыкших полагаться на широкие плечи и огневую мощь конкурентов. Правда, ни разу до сих пор Студент не опустился до мокрого дела, но, с другой стороны, возможно, ему ни разу еще не представлялась возможность урвать такой куш. К тому же, как раз он-то мог, пожалуй, разобраться, что в квартире Прудникова представляет наибольшую ценность. А все остальное — пыль в глаза, разбрасывание камней по кустам, запутывание следа...

Только вот почему, черт бы его побрал, он не убрал со стола стакан со своими отпечатками? Взял бы уж и прямо расписался на стене: тут, мол, был Валера Панин по кличке Студент. Можно было кровью. Или его подставляют?

Впрочем, майор хорошо знал, что идеальные преступления совершаются крайне редко и исключительно профессионалами. Любитель же, особенно по первому разу, обычно оставляет за собой след шириной с колею от “КамАЗа”, и след этот чаще всего приводит в ближайший кабак или прямо домой к. новоявленному мокрушнику, который, забившись в угол, хлещет водку и трясется от страха, мучительно пытаясь сообразить, что же это он такое сотворил и что теперь с ним будет.

Исходя из этих соображений майор направил опергруппу на квартиру к Панину и приготовился ждать. Впрочем, его приготовления пошли псу под хвост: едва только опергруппа отбыла, ему позвонили с квартиры Прудникова и сообщили, что прямо у подъезда задержан подозрительный гражданин, оказавшийся при ближайшем рассмотрении печально известным Валерием Паниным по кличке Студент. Панин утверждает, что Прудников назначил ему встречу, так вот мы его задержали, и какие будут распоряжения насчет него, и что там слышно в управлении? Сегодня, кстати, день получки, а мы тут болтаемся, как... как морковка в проруби, и, между прочим, без обеда...

Это уже был какой-то водевиль. Селиванов зажмурился и крепко потер щеки ладонью свободной руки.

— Сюда его, — сказал он в трубку, не открывая глаз. — Да смотрите, чтоб не убежал. Парень он веселый.

— Знамо дело, — сказали на том конце провода. — Наслышаны.

Селиванов положил трубку и снова потер щеки — теперь уже двумя руками. Потом он посмотрел на часы. По идее, он уже должен был начать ощущать последствия недосыпания, но ничего подобного не было и в помине — он был бодр, свеж и преисполнен азарта. Ну погоди, сучонок, думал он про Панина, я тебе покажу цирк. Помыл руки, сделал голубые глаза и пришел посмотреть, как дураки в погонах ломают себе головы. Весельчак. Студент, твою мать...

— Волк, думая попасть в овчарню, попал на псарню, — вслух процитировал он любимую строчку классика, коей всегда напутствовал своих ущученных подопечных, отправляя их на нары, и с трубным звуком продул папиросу.

Снова зазвонил телефон. Отправленная на квартиру Панина опергруппа сообщала, что Студента дома нет, и запрашивала распоряжений. Селиванов распорядился заворачивать оглобли и, не слушая недовольного бормотания на том конце провода, брякнул трубку на аппарат.

Панина должны были доставить с минуты на минуту. Майор еще раз пролистал пухлое досье Студента, пытаясь сообразить, как с ним лучше разговаривать, ничего путного не придумал и с некоторым уже недоумением посмотрел на часы. Даже с учетом бешеного в это время суток движения на дорогах, времени прошло уже более чем достаточно. Группа, которая должна была доставить в управление задержанного Валерия Панина, почему-то задерживалась. Майора начали грызть нехорошие предчувствия. Через пятнадцать минут терзавшие его подозрения превратились в мрачную уверенность, и вот тут-то грянул телефон.

Селиванов сорвал трубку и раздраженно рыкнул:

— Слушаю!

— Товарищ майор, это Колокольчиков говорит...