Читаем Катарина полностью

— Чего уставилась? Удивлена, что здесь чисто, уютно и цивильно? — Нойманн ядовито ухмыльнулся. — А ты думала мы в каждом помещении людей заживо режем?

От возмущения я едва не подавилась собственной слюной и уже забыла про страх, сковывавший мышцы во всем теле.

— Вы не можете просто так распоряжаться мною! Я же… я же остарбайтер, и должна находиться на своем рабочем месте! — возразила я, едва не лопнув от возмущения. — Я не ваша игрушка: захотел — вызвал, поиграл — выбросил.

Кристоф разразился громким сухим смехом, вальяжно откинув затылок. По коже тут же пробежался мороз, и я по привычке нахмурилась, с силой стиснув челюсть.

— А чья ты игрушка? Мюллера? Тебе, наверное, нравилось быть его куклой, — он усмехнулся, теребя пальцами перьевую ручку. — У солдата одна игрушка — пистолет, а не дешевая советская кукла. Ты такая смешная… я и не замечал раньше. Подумаю оставить тебя в живых после того, как все закончится…

— Я не была ничьей игрушкой до тех пор, пока вы не пришли в прачечную, — сквозь зубы процедила я, все еще оставаясь стоять посреди кабинета.

Мужчина расслабленно откинулся на кожаную спинку кресла и подложил ладони под голову. На его устах не прекращала мелькать издевательская ухмылка, а глаза с хитрой зеленцой сверкали пугающим блеском.

— Правда что ли? А как же Мюллер? Наш самый настоящий предатель с русскими корнями… — он задал вопрос скорее самому себе, нежели мне. — Он много с тобой светился. И ночевала ты в его доме… Дай угадаю, всю ночь тебя на русском допрашивал? — мужчина усмехнулся куда-то в сторону, и я заметила морщинки вокруг его глаз. — Впрочем, признаюсь честно, было ужасно забавно играть с вами. Как тебе идея с фотографированием каждого гостя на свадьбе? Согласись, гениальный ход, да? Мне нужна была твоя свежая фотокарточка, чтобы сравнить ее с сотнями документов остарбайтеров и убедиться в твоем происхождении. Но при этом нельзя было вызвать у тебя лишних подозрений и спугнуть… Но еще забавнее было устроить тот спектакль с пьяными офицерами на свадьбе. Я должен был проверить Мюллера. Узнать вступится ли он за тебя. И даже если и вступится, то каким образом? Парочка выбитых зубов и поврежденный нос у тех бедолаг достаточно убедили меня в том, что он питает к тебе чувства, которые не следует питать немецкому офицеру к остарбайтеру…

Стало нехорошо от одной мысли, что полковник все знал. Все то время он следил за нами и играл в какие-то только ему известные игры.

— У нас ничего не было, — твердо заявила я, поджав губы.

— Но к этому все шло… А впрочем, уже не так важно, — неожиданно заявил он, будто эта тема ему уже успела наскучить. Офицер встал из-за стола, достал портсигар с зажигалкой из кармана кителя и зажег сигарету. — Надеюсь, он уже гниет где-нибудь под Варшавой.

Я отчетливо ощутила, как побледнела не на шутку. Как мир вокруг пошатнулся, а земля под ногами затрещала по швам. Кристоф с наслаждением выдохнул табачный дым, и лицо его засияло широкой белозубой улыбкой.