Читаем Кассия полностью

Однако последний донос относительно нового монастыря, полученный патриархом, сообщал, что там размножают письма и поучения покойного Студийского игумена, в том числе «порочащие его августейшее величество и божественную августу, честнейшую его супругу», причем прилагалась и выдержка из Феодоровой проповеди, где игумен увещевал братий держаться заповедей, чтобы избежать «гнева, грядущего на сынов противления», и говорил: «Что и ныне есть сыны непослушания, много примеров. Один же главнейший – пример императора, не только в отношении ниспровержения веры, но и в отношении заключения противозаконного супружества. Как можно об этом не сетовать, как не скорбеть? Ведь снова произведен соблазн в Церкви Божией…» В свое время, когда стало известно об осуждении студитами нового брака императора, Михаил не стал затевать гонений против них, хотя и был раздражен, высказав Феодору свое недовольство через никомидийского градоначальника. Но если, – думалось патриарху, – он теперь узнает, что у него под боком продолжают распространять хулы покойного игумена, то, возможно, отнесется к этому уже не так снисходительно. Пожалуй, его гнев может пасть и на Антония, особенно если узнается, что он был извещен, но не принял мер… И вот, этим утром патриарх, наконец, поставил императора в известность о деятельности женского монастыря Пресвятой Богородицы в долине Ликоса. Но последствия этого разговора были довольно неожиданны для Антония. Император, выслушав его, нахмурился и спросил:

– А кто там игуменья?

– Госпожа Кассия, государь… та самая, что была на смотринах, когда твой августейший сын выбирал себе невесту.

– Неужели? Вот как!.. Занятно… – Михаил задумался. – Игуменья в таком возрасте? Ей ведь еще нет и двадцати пяти! И Никифор ее сделал настоятельницей? Любопытно…

– Я тоже удивился этому, августейший. Но, быть может, Никифор счел, что она справится… Она ведь, говорят, весьма начитанна и умна.

– Что ж, возможно… Вот что я тебе скажу, святейший. Мне сейчас недосуг заниматься подобными вопросами, сам знаешь, каковы наши сицилийские дела… Так что ступай, владыка, к моему августейшему сыну и обсуди всё это с ним. Да и вообще, мне хотелось бы, чтобы ты церковные дела, если они не касаются чего-то действительно серьезного, решал с ним и с нашим дорогим философом. Слишком жесткие меры нежелательны, а подробности обсудите сами.

Антоний несколько смутился, ведь Грамматик не советовал напоминать молодому императору о надерзившей ему на смотринах девице. Но теперь выхода не было, и на другой день патриарх зашел в «школьную» ко времени окончания занятий и, поприветствовав императора и его учителя, сказал:

– Государь, меня привел к тебе один церковный вопрос. Я поначалу обратился с ним к твоему августейшему отцу, но он велел обсудить это дело с тобой.

– Церковный вопрос? – переспросил Феофил. – Что ж, давай обсудим, святейший. Вот и отец игумен здесь, может, и он что посоветует. Присаживайся, владыка.

Антоний сел и несколько мгновений молчал, собираясь с мыслями.

– Дело вот в чем, государь… В Городе прошлой осенью появилась новая женская обитель, маленькая, пока там всего пять сестер… Но их деятельность, как кажется, может нанести вред вашей державе.

– Каким образом? – спросил император чуть удивленно. – Чем же они занимаются?

– Они заняты в основном перепиской книг и вообще разных сочинений, в том числе, как стало известно, еретических, в защиту лжеименных икон. Я получил несколько доносов на этот счет, но не хотел до времени беспокоить ваши величества… Однако теперь я счел нужным обсудить этот вопрос, поскольку меня известили, что они распространяют проповеди покойного Студийского игумена, в том числе порочащие вашу державу… Вот, например, такого содержания, взгляни, государь! – патриарх протянул ему присланную с последним доносом выписку из поучений Студита.

Феофил прочел и нахмурился.

– Да, это хорошо бы прекратить, – сказал он. – Значит, они иконопоклонницы? Кто там игуменья?

– Да, они еретики. А игуменья там, как ни странно, весьма молода… Из богатой семьи, со связями, родственники ее при дворе служат. Собственно, она построила этот монастырь на свои средства… Госпожа Кассия.

Император побледнел и непроизвольно скомкал лист с выпиской, который всё еще держал в руке. Взгляд Грамматика приковался к лицу Феофила.

– Вот как! – голос императора был очень спокоен. – Это не та ли, что была в числе моих возможных невест? Когда же она постриглась?

– Да, это она, государь. Постриглась она в прошлом году, насколько мне известно.

– Что ж, она вышла замуж и уже овдовела?

– Нет, она и не была замужем, государь.

Феофил стал таким бледным, что это даже испугало патриарха, но сказал всё тем же спокойным, почти бесцветным тоном:

– Понятно, – на самом деле для него всё стало непонятнее, чем когда бы то ни было. – И много ты получил доносов об этом монастыре?

– Пока шесть. У меня есть подозрение, что по меньшей мере три из них написаны кем-то из Диевой обители, она там неподалеку…