Читаем Кассия полностью

– Зачем, Пелагия? – тихо спросила императрица. – Я уже получила от судьбы так много… Проживи я еще одну жизнь, не имела бы больше счастья, чем в последнее время. Чего мне еще желать? Когда-то я думала, что мне не очень повезло в жизни… но надеялась найти утешение в сыне, во всяких делах благочестия… За сына благодарю Бога! А вот с благочестием не вышло… Хотя я честно старалась, но счастье нашла не в добродетели, а в грехе, и к иному счастью, видно, неспособна. Ну вот, погрешила, и довольно! Святые перед смертью просили время на покаяние… Но святые умели каяться, я всё равно не сумею, как они! Пока я лежала больная, я молилась… И если Бог примет мое покаяние – Его милость! А не примет – праведен суд!

На четырнадцатый день болезни августа была в том же положении, а боль в спине и боках даже усилилась. Главный врач стал хмуриться и качать головой. Самой больной он пока не говорил ничего определенного, но императору наедине сказал, что дело может обернуться скверно. Известие напугало Михаила, но заметивший это врач, конечно, не мог догадаться, что император боится вовсе не близкой смерти жены, а тех перспектив, которые могли в результате открыться перед ним. Безумная мечта, овладевшая им три года назад, всё это время оставалась лишь мечтой, желанием, иногда наполнявшим его горечью, иной раз вызывавшим досаду на самого себя за «слабость», – но мог ли он подумать, что судьба так скоро предоставит ему возможность эту мечту осуществить? Однако эта возможность замаячила на горизонте, и император испугался: а что, если дело пойдет не так, как ему мечталось?.. Молиться искренне о выздоровлении жены он не мог, но понимал, что просить о скорейшем осуществлении его мечты было бы не очень-то благочестиво, и потому молился лишь о том, чтобы исполнилась воля Божия.

Прошла еще неделя. Императрица потеряла аппетит и совсем ослабела, иногда по ночам у нее начинался бред. В субботу сын заходил навестить ее с утра, но Пелагия сказала, что августа только что уснула, и Феофил вновь пришел вечером. Мать не спала и на вопрос о самочувствии ответила:

– Сегодня мне стало так легко, знаешь… почти ничего не болит… Я, сынок, верно вот-вот умру.

– Мама! – он сжал ее руку.

– Видно, так Богу угодно… Когда я умру, молись за меня…

Он опять сжал ее пальцы, губы его дрогнули; он хотел что-нибудь сказать, но не находил слов. Они помолчали.

– А помнишь, – тихо сказала Фекла, – когда ты был маленький, ты раз спросил у меня, как стать императором?

Феофил ненадолго задумался.

– Да… помню.

– Удивительно, правда? Вот как сбываются детские мечты…

– Да, – Феофил помолчал. – И мечты, и пророчества, всё сбылось… Только непонятно, что теперь со всем этим делать!

Мечты! Все его мечты, как ни странно, сбылись. Стать императором, судить по правде… Воевать с врагами… «Найти свою половину»… Но счастья это ему не принесло!

– Бывает, мама, – сказал он тихо, – что одна мечта, сбывшаяся не совсем так, как думалось, сводит на нет всё прочее!

Лицо его потемнело. Фекла протянула руку и погладила сына по колену.

– Не сводит, Феофил. Да, не всё получается так, как мы хотим. Но, должно быть, так нужно для нас. Ты говоришь: что делать? Жить. Что же еще можно делать? Жить и стараться понять, зачем всё получилось именно так.

Он взглянул на мать.

– Да разве это всегда можно понять?! Послушай, мама… Я ведь знаю, что ты никогда не была в восторге от твоего замужества… И вот, ты понимаешь, зачем тебе было послано такое испытание?

– Конечно, – она улыбнулась. – Ради того, чтобы появился ты, мой мальчик. Я старалась вырастить тебя таким, чтобы я могла гордиться тобой. И ты таким вырос! Даже более того… Не только я, любая мать могла бы гордиться таким сыном! А испытание… что ж, оно было, но было и утешение. Сейчас, когда я вспоминаю бывшее, то помню только хорошее, оно такое ясное! А что было горького – как туман застлал, словно и не было этого… Но греховного много… – она помолчала. – Хорошо, что Господь еще дал мне время помолиться перед смертью, не внезапно забрал… Теперь я лишь благодарю Бога за всё… и за тебя – в первую очередь! И я бы хотела, чтобы ты в конце жизни мог так же быть благодарным Богу за всё – и за то, что сейчас кажется тебе горьким. И чтобы ты уже не задавал никаких вопросов, «зачем» и «за что»… Помнишь, в Евангелии Господь говорит апостолам: «И в тот день вы не спросите Меня ни о чем»? Мне кажется, здесь как раз об этом… Но я верю, Феофил, что ты еще обретешь свое счастье!