Повернувшись, Феофил несколько мгновений смотрел на спящую жену, потом быстро подошел к ложу, осторожно взял за край сбившееся одеяло и закрыл Феодору до самого подбородка. Она переменила позу, но не проснулась. Лицо ее было спокойным и счастливым. Надолго ли?.. Феофил вздохнул и вышел из спальни.

Спустя полчаса Иоанн Грамматик, придя в библиотеку, с изумлением обнаружил новобрачного, сидевшего с книгой в оконной нише. Окно было распахнуто настежь, теплый ветер гулял по библиотеке и шуршал слетевшими со стола папирусными листками. С улицы веяло ароматом роз и доносилось пение птиц. Издали по лиловому, обгрызенному мышами краю обложки игумен определил, что Феофил читал «Анекдоты» Прокопия Кесарийского.

– Доброе утро, государь! На многая лета да продлит Господь ваше царство!

Феофил вздрогнул и повернул голову; Грамматик поклонился ему. Юный император положил книгу на стол и спрыгнул с подоконника. Иоанн, подойдя, бросил взгляд на раскрытые страницы:

«Но как только она подросла и созрела, она пристроилась при сцене и тотчас стала гетерой из тех, что в древности называли “пехотой”. Ибо она не была ни флейтисткой, ни арфисткой, она даже не научилась пляске, но лишь продавала свою юную красоту, служа своему ремеслу всеми частями своего тела… Была она необыкновенно изящна и остроумна. Из-за этого все приходили от нее в восторг. У этой женщины не было ни капли стыда, и никто никогда не видел ее смущенной, без малейшего колебания приступала она к постыдной службе…»

«Однако!» – подумал игумен.

– Я, признаться, не ожидал встретить тебя сегодня здесь в такое время, – Иоанн чуть улыбнулся, – и за чтением такой книги…

– Да, – сказал Феофил спокойным тоном, словно не замечая немого вопроса, – интересное чтение. Любопытно сравнить прежнюю августу Феодору с нынешней.

«Но какие качества для сравнения он выбрал!» – подумал Грамматик. Между тем Феофил, внимательно оглядев учителя, уловил, что тот, пожалуй, тоже чувствует себя не совсем в своей тарелке. Иоанн поймал взгляд молодого императора и, чуть нахмурившись, сказал:

– Прокопий ведь там изрядно насочинял.

– Это понятно. Но в данном случае не имеет значения.

Игумен приподнял бровь. Феофил усмехнулся.

– Мне сегодня хочется быть неприличным, – сказал он.

– Бывает.

– Хотя со вчерашнего дня мне нужно быть приличнее, чем когда бы то ни было! – продолжал Феофил с некоторым сарказмом. – Ведь я теперь император… Как сказал отец, я должен быть сильным… Он прав, конечно. А еще я должен быть счастлив, не так ли? – он резким движением закрыл книгу. – Впрочем, ты, пожалуй, скажешь, что счастье в добродетели, ведь так учили и святые отцы, и эллинские философы. А значит, всякое несчастье при желании поправимо…

Как больно! Но жаловаться нельзя. И учитель тут его ничем не утешит… Да ведь он уже выразился на этот счет недвусмысленно: «расстройство ума» должно пройти, и «исход дела зависит от делателя». Феофил очень сильно сомневался как в том, так и в другом. Он убрал книгу в шкаф и, простившись с Иоанном, вышел.

Грамматик подошел к окну и задумался. «Платоник» соединился не со своей половиной… Это, конечно, плохо, но не смертельно. Притрется со временем… скорее всего…

11. Философ и женщина

Апостольский пост подходил к середине, и Фекла, наконец, решилась: «Всё-таки нужно это сделать!» После злополучной встречи Александра и Иоанна императрица избегала возвращаться к теме «загадочного прошлого», а Грамматик вел себя так, будто ничего не произошло. С появлением юной соправительницы у Феклы прибавилось разных забот: августа-мать старалась создать Феодоре как можно более «уютные условия жизни», как она про себя выражалась, тем более что Феофил не очень-то был щедр на нежности с молодой женой. Императрица редко встречалась с Иоанном, и эти встречи были почти всегда мимолетны и при свидетелях, а в библиотеку, где скорее всего можно было встретиться с игуменом наедине, Фекла заходила после свадьбы сына только раз, взяла почитать «О божественных именах» святого Дионисия, но до сих пор не могла закончить – было некогда. Однако внутренний червь грыз императрицу, иногда она ловила себя на беспокойстве и даже тоске, причину которых не могла понять. Наконец, у нее выдалось время, и, гуляя по парку, она велела одной из сопровождавших ее кувикуларий найти и позвать Иоанна: она знала, что в тот день Грамматик был во дворце с самого утра.

Он действительно пришел довольно скоро и приветствовал августу дежурным поклоном. Фекла приказала кувикулариям отдалиться и пошла вперед по аллее, сделав знак Грамматику следовать за ней. Когда кувикуларии отстали на такое расстояние, что не могли слышать разговора, императрица сказала: