Читаем Карточный дом полностью

— Раз так, я теперь ничего не хочу. (Это вряд ли, просто вам трудно пережить тот факт, что вы не можете получить точно то, что хотите, и столько, сколько хотите.)

— Мои близкие, друзья и вы всегда должны быть рядом и оказывать мне поддержку, иначе вы не близкие. (Люди не могут и не должны быть в постоянном доступе для вас, у них еще есть своя жизнь, а вы можете попробовать хотя бы иногда справляться сами.)

— Если уж у меня появился близкий, то я его всеми силами удерживаю. (Не удивительно, что он быстро начинает хотеть сбежать, вы не верите, что отпуская, вы становитесь сильнее и свободнее, потому что предоставляете выбор.)

— Только другой может мне дать тепло и любовь. (Вы в состоянии стать для себя любящим другим, принимать себя, оказывать себе поддержку, если нет рядом близкого.)

— Ждать — это хорошая стратегия. (Пока вы ждете, вы не живете, ожидание лишают вас жизни прямо сейчас, и все силы уходят на надежду, а не на построение того, что вы хотите.)

Мазохистический — привыкший терпеть, возводящий это в достоинство, отождествляющий терпение и самопожертвование со способностью быть человеком, не обозначающий своих границ другим и от этого всех делающий своими садистами, принуждающими его страдать и терпеть.

Конфронтируем: с идеей о последующем воздаянии за страдания, с манипулятивными ожиданиями заботы о нем, с его пассивной агрессивной позицией, с самонаказанием и самолишением, с его моралью — ожиданием, что все вокруг тоже должны быть такими же («все ради других»), с иллюзией его морального превосходства за страдания и терпение, с его «точными» знаниями о том, кто хороший, а кто плохой.

Учим: видеть своего помещенного внутрь «садиста», прямо проявлять себя и заботиться о себе, осваивать «мне нужно», защищать свои границы и собственность, возвращаем волю, фокусируем его на жизни для себя, возможности получения иных, кроме страдания, удовольствий.

Транслируем:

— Я должен позаботиться о моих близких. (Разумеется, это важно, но кто позаботится о вас?)

— Удовольствия — это опасно, за них накажут. (Удовольствия — это естественно, биологически и психологически оправдано.)

— Если я буду хорошим, не буду никому мешать и ничего просить, то меня все полюбят и будут благодарны. (Вас перестанут замечать, а ваш вклад будут воспринимать как должное.)

— Если я себя чего-то постоянно лишаю и немного страдаю, будет мне воздаяние. (Вам будут болезни и, возможно, ранняя смерть, но чувствовать себя вы будете хорошо, будете испытывать гордость.)

— Я очень добрый, я же всем помогаю. (А они вас об этом просили? Или вы делаете это для себя, чтобы ощущать себя лучше?)

Контролирующий — борющийся с хаосом, не доверяющий окружающим и миру, склонный к катастрофическим ожиданиям, избыточно и часто неэффективно вкладывающийся в профилактику всего, что может произойти, не живущий в настоящем, переполненный тревогой.

Конфронтируем: с иллюзией, что без контроля катастрофа неминуема; что всем, и ему в том числе, нужно испытывать тотальный стыд за несовершенство, потому что оно опасно; с системой наказаний и исправлений внутри и вовне; с иллюзией, что контролировать другого — это благо для него же; с идеей, что все можно предусмотреть, если хорошо подготовиться; с самим способом жить, вечно готовясь к чему-то плохому.

Учим: доверять себе и другому, присваивать свои ресурсы и ограничения и пользоваться ими, а также видеть ресурсы других, видеть, как он сам и другие могут справиться, даже если произошло что-то внезапное, и осваивать умение справляться, проявлять актуальную власть вместо контроля; возвращаем фокус на себя, возвращаем право действовать и реагировать.

Транслируем:

— Я должен всех контролировать. (Это хоть и снимает вашу тревогу, но очень утомляет, к тому же вы все равно не сможете все контролировать, как бы вы ни хотели этого.)

— Если я все не продумаю, не проконтролирую, то случится необратимая катастрофа. (Непредсказуемость так невыносима для вас, но иногда невозможно предусмотреть все даже вам.)

— Но я могу подготовиться, все продумав. (Если вы не будете тратить силы на продумывание и предсказание, то вам придется поступать по обстоятельствам, в соответствии с ситуацией; видимо, это очень страшно для вас, зато часто эффективнее.)

— Без моего участия муж и ребенок тут же скатятся в пропасть. (Ну, может, они и совершат пару ошибок, зато быстро на них научатся, не исключено, что они отлично справятся без вас, но, возможно, это не такая уж радостная для вас новость.)

— Дайте мне какие-нибудь домашние задания, я должен исправлять себя более эффективно. (Хорошо, дам, раз вам без этого так тревожно. Но давайте еще и будем учиться доверять вашей психике, которая работает, даже если вы ее не контролируете.)

— Зачем же я сюда хожу, если я не буду меняться? (Вы будете, но не по написанному вами или мной плану.)

Перейти на страницу:

Похожие книги

Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было
Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было

«Когда человек переживает нечто ужасное, его разум способен полностью похоронить воспоминание об этом в недрах подсознания – настолько глубоко, что вернуться оно может лишь в виде своеобразной вспышки, "флешбэка", спровоцированного зрительным образом, запахом или звуком». На этой идее американские психотерапевты и юристы построили целую индустрию лечения и судебной защиты людей, которые заявляют, что у них внезапно «восстановились» воспоминания о самых чудовищных вещах – начиная с пережитого в детстве насилия и заканчивая убийством. Профессор психологии Элизабет Лофтус, одна из самых влиятельных современных исследователей, внесшая огромный вклад в понимание реконструктивной природы человеческой памяти, не отрицает проблемы семейного насилия и сопереживает жертвам, но все же отвергает идею «подавленных» воспоминаний. По мнению Лофтус, не существует абсолютно никаких научных доказательств того, что воспоминания о травме систематически изгоняются в подсознание, а затем спустя годы восстанавливаются в неизменном виде. В то же время экспериментальные данные, полученные в ходе собственных исследований д-ра Лофтус, наглядно показывают, что любые фантастические картины в память человека можно попросту внедрить.«Я изучаю память, и я – скептик. Но рассказанное в этой книге гораздо более важно, чем мои тщательно контролируемые научные исследования или любые частные споры, которые я могу вести с теми, кто яростно цепляется за веру в вытеснение воспоминаний. Разворачивающаяся на наших глазах драма основана на самых глубинных механизмах человеческой психики – корнями она уходит туда, где реальность существует в виде символов, где образы под воздействием пережитого опыта и эмоций превращаются в воспоминания, где возможны любые толкования». (Элизабет Лофтус)

Кэтрин Кетчем , Элизабет Лофтус

Психология и психотерапия