Читаем Карточный дом полностью

Именно поэтому, если в жизни «пограничника» появляется терапевт (иногда это первые близкие и стабильные отношения), способный сохранять, являть собой регулярное, стабильное и качественное присутствие, то это позволяет ему не только получить опыт отношений, который потом войдет в основу отношений с другими близкими, но и обрести много социально важных навыков, которые он не мог получить в детском возрасте, формируясь возле пограничных взрослых.

Еще более психически нарушенные люди не склонны к психосоматике, поскольку их чувства отщеплены, связи нарушены, и соответственно переработки чувств практически не происходит. Когда такой пациент в процессе нашей работы все-таки начинает болеть от стрессов и переживаний, то мы, как это ни странно прозвучит, можем предположить наличие положительной динамики в интегративных процессах в его психике. Он начинает переживать чувства, они возвращаются к нему, но часть из них он пока еще вынужден перерабатывать «телом». Понятно, что следующей задачей будет научиться перерабатывать их психикой настолько, насколько это возможно.

«Много нас таких» — скажете вы и будете правы. Если взять континуум пограничности от «очень аффективный, живущий страстями, все время разрушающий отношения, но стремящийся быть „хорошим“, неспособный создать что-то устойчивое в своей жизни, с трудом с ней справляющийся» до «слишком чувствительный, избыточно переживающий, очень теряющийся в стрессовых ситуациях и кризисах, часто болеющий, но растящий детей, любящий, справляющийся с жизнью все лучше, постепенно взрослеющий», то в это поле попадет доброе большинство живущих в нашей стране.

Да, наш народ в силу культурно-исторических особенностей склонен к пограничности. Об этом говорят многие современные аналитики. Это не удивительно, поскольку периодов стабильности в нашей истории было мало, и много раз, даже за последние сто — сто пятьдесят лет происходили колоссальные изменения, переворачивавшие все с ног на голову. Это создавало крепкую основу для смешивания границ, ролей, не помогало формировать идентичность. В силу постоянной борьбы с голодом, войной, репрессиями, застоем, перестройкой не успевало созреть даже пары поколений, способных повзрослеть в стабильных условиях. К тому же самим государством многократно нарушались границы его граждан, начиная от частной собственности, отнятой в процессе революции, заканчивая регулярно отнимаемой свободой убеждений, вероисповеданий и свободой как таковой.

Возможно, поэтому на Западе сформировалось представление о «загадочной русской душе» как об иррациональной, непредсказуемой, поляризованной, аффективной и творческой. Наша русская пограничность явила миру гениев в литературе, искусстве, архитектуре, науке, но, с другой стороны, вызывает много опасений ввиду своей аффективности и мощи.

Поэтому я предлагаю всем, обнаруживающим в себе черты пограничности, чувствовать себя частью нашей культуры и менталитета. Но важно также понимать, что качество вашей жизни — в ваших руках. И для того чтобы творить свою жизнь совсем не обязательно жить в серьезных внутренних и внешних конфликтах, страдать физически и психологически. Необязательно подвергать ваших детей формированию пограничных моделей через жизнь рядом с вами. Вполне можно разобраться с вашими сложностями, не позволяя им превращаться в серьезные психологические и телесные симптомы.

Сейчас для этого есть все возможности, поскольку психотерапия как практика вошла и укрепилась в нашем культурном пространстве. Сформировались целые школы и направления, способные помогать людям с пограничными моделями и структурой личности. И несмотря на то что помощь таким людям — задача не из простых даже для очень квалифицированного терапевта, все больше людей все-таки обретают значительно больше возможностей для качественной жизни, проходя курсы психотерапии.

Поэтому вторая половина этой книги написана в помощь психотерапевтам гуманистического направления. Но тем, кто любит все знать и все контролировать, возможно, будет интересно прочитать, что вас ждет, если вы обратитесь за помощью к такому специалисту.