Читаем Карточный дом полностью

Эти ощущения может себе позволить либо уже «продвинутый» «пограничник», который понимает, насколько он отделен от своих чувств, желаний, ощущений. Либо, наоборот, очень нарушенный, погрузившийся в депрессию. Пустота как отсутствие отклика изнутри, разъединенность с самим собой — тяжелое переживание, хотя внешне оно может не проявляться. Такой человек находится в постоянном унынии, в плохом настроении, его ничто не радует, никакая новизна и приятные события не задевают его и не позволяют оживиться, порадоваться.

Он никому не досаждает своими аффектами или нарушением границ, но рядом с ним тягостно, как будто любая искра жизни, эмоций, энергии пропадает в нем, как в черной дыре. Именно ему окружающие будут говорить: «Давай, встань, встряхнись, не ной, сделай хоть что-нибудь», но это не даст никакого эффекта, не потому, что такой человек ленив или как-то специально хочет вам досадить своим унылым видом — он просто не может, не способен, вся его энергия уходит на неосознанное подавление чувств и желаний, потому что есть опыт и убежденность: желания и чувства окажутся разрушительными либо для окружающих, либо для него самого.

Ощущение «не жизни» тоже не из приятных. Если в детстве «пограничник» сталкивался с непереносимыми чувствами и событиями, то для того, чтобы пережить эту тяжелую реальность, он был вынужден уходить в какую-то другую. Этому помогал уход глубоко в себя, в свой внутренний мир, замкнутость, отгороженность от мира. Уход в алкогольную, наркотическую или игровую зависимость как бегство в искусственно созданную реальность. Диссоциативность — то есть способность отрезать чувства, переживания, желания, ощущения, способность уйти с головой в какую-то деятельность, в чью-то жизнь, чьи-то проблемы — это тоже замечательный способ не включаться в свою жизнь, не ощущать ее себе принадлежащей. Не быть включенным, не ощущать, что жизнь протекает через тебя, а не мимо.

Уход может принимать любую форму. Невозможность с чем-то иметь дело, встречаться, переживать, перерабатывать какое-то событие или чувство приводит к тому, что человек убегает из точки своего бытия, не может присутствовать. Конечно, когда-то его способность к разного рода избеганиям сохранила ему жизнь, психику, здравый ум, но со временем эта модель уже не выполняет задачу спасать от гибели, но и не дает ощущать себя живым. «Пограничник» остается как бы законсервированным в той своей детской беспомощности, когда у него не было возможности изменить домашнюю ситуацию, в ней надо было как-то выживать. Но даже став взрослым, он продолжает ощущать все ту же беспомощность, несмотря на новые возможности что-то изменить, и потому оставляет себе все прежние модели избегания.

Поэтому еще одно возможное ощущение рядом с погранично-организованным человеком — это ощущение неприсутствия. И ответить на вопрос: «Кого сейчас нет из нас двоих?» будет не так-то просто. Временами у вас будет ощущение, что рядом с вами «говорящая голова», а иногда вы будете ощущать себя куда-то пропавшим, как будто не очень востребованным. Когда находишься рядом с таким человеком, то временами хочется спать или уйти, несмотря на то, что он вроде как ведет с вами диалог.

Не удивительно, что человеку с погранично-организованной психикой сложно строить отношения, если рядом с ним у Другого рождаются такие труднопереносимые чувства. От Другого требуется большая устойчивость, мотивация, терпение и понимание, чтобы оставаться с таким человеком в отношениях.

Из-за вышеописанного устройства, из-за малого контейнера, полярных эмоций, незрелых защит, сильных аффектов «пограничники» чаще, чем невротики, склонны к психосоматическим заболеваниям.

Если чувства отрезаны, притуплены, спроецированы, отщеплены, то это еще не значит, что их нет. Они есть и являются естественным следствием того, как мы реагируем на мир, близких и самих себя. Сильные переживания всегда отражаются на состоянии нашего организма: тело мгновенно реагирует на изменения. Пульс, давление, обменные и гормональные процессы, сжатие, расширение, расслабление, тонус. В нас, помимо нашего желания и воли, работают весьма древние части нашей психики. И потому как бы мы себе ни говорили, например, «не волнуйся», в сложной ситуации мы не можем перестать волноваться. «Отрезать» волнение — да, возможно. Но потом, когда критическая ситуация пройдет, оно, конечно, вернется к нам. И если мы способны иметь дело с ним после того, как оно вернулось, хотя бы появляется шанс его прожить. Однако в большинстве случаев люди, вынужденные по роду занятий быть чувствительными и чувствующими, но при этом как-то справляться с волнением (например, артисты, врачи, военные и др.), мобилизуются в процессе работы, «отрезая» чувства. И потом им требуется какое-то, например, алкогольное утешение, чтобы пережить возвращающийся стресс.