Читаем Карибский кризис полностью

Я ответил на английский манер: «Andrew». И в свою очередь снял майку. Приблизившись ко мне, она вдохнула воздух и велела пройти в ванную «смыть с себя запах». Действительно, выйдя из кондиционированной машины на жару, я быстро вспотел. Приняв душ и «смыв с себя запах», я вернулся в комнату. Мари-Бэль уже лежала на кровати обнаженная. Подойдя к ней, я осведомился насчет цены. Она отмахнулась и призывно распростерла объятия. Всё же я вынул бумажник, раскрыл его и стал задумчиво перебирать банкноты. Поднявшись, она вытащила оттуда какую-то мелкую купюру, то ли 10, то ли 20 евро, исчезновение которой я и не заметил, и спрятала в своей сумочке. (у меня с собой были евро — нас предупредили, что при обмене долларов на Кубе взимается пошлина 10 %).

Разоблачившись, я улегся на кровать. Мари-Бэль выскользнула, и устроила передо мной небольшое стриптиз-шоу, затем прыгнула ко мне в кровать, и мы занялись любовью.

Мы с ней общались часа два, я сделал два захода и засобирался. Она была явно расстроена — заговорила про какие-то гроты, острова. Я сообщил, что мне надо возвращаться в отель, типа, жена, все дела…

— Жена?! — она громко расхохоталась.

На прощание она написала номер телефона на листке бумаги, мол, звони.

Возвращался я в приподнятом настроении. В отеле мои друзья меня озадачили, прежде чем я успел похвастаться своими успехами. Оказывается, тут повсюду шныряют темнокожие мускулистые йобыри, которые подкатывают к туристкам, в том числе к нашим женам, и предлагают свои услуги за $50 — и это прямо на территории отеля! Воспользовались ли наши жены их услугами — это остаётся на их совести. Также, за $50 сюда проводят и девушек, видимо, делятся с полицией. За пределами туристической зоны цены ниже, но твердых тарифов нет, как договоришься, в среднем берут по $10–15. Я выдал им свою информацию, и они, воодушевленные этим рассказом, позабыв про жен, ринулись на поиски приключений.

…И таки нашли — и в Матансасе, и более близком по отношению к Варадеро Карденасе. Игорь с Павлом, например, рассказали, как подцепили в Карденасе девчонку лет 16-ти, темнокожую (не мулатку, а чисто негритянку), которую оприходовали на двоих. Она привела их прямо домой, в какую-то густонаселенную коммуналку, где они втроем уединились в маленькой каморке и устроили па-де-труа под доносившиеся из-за стены крики и музыку. Девчонка безучастно лежала, как бревно, но, по мнению Игоря и Павла, которым уже за 40, молоденькая неподвижная тушка возбуждает гораздо сильнее, чем извивающаяся под тобой старая вагина. Жилище, куда она их привела, очевидно, было местом её проживания, а все эти люди (такие же черные, как она) — судя по всему, её родственники-домочадцы.

Были и другие эпизоды, но предметом моих забот являлись не столь близкие кубинские реалии, а далекие — но только чисто физически — мои российские проблемы. Ещё в парижском аэропорту, когда мы ждали наш рейс на Гавану, мне позвонил мой брат Максим и доложил о том, что произошло тем утром в Волгограде, чем ухудшил и без того моё плохое настроение. Оказывается, уволенный месяц назад Расторгуев собрал сотрудников Совинкома в офисе, хотя были официальные выходные. Они попытались проникнуть в помещения — офис и склад — но не смогли, так как накануне по моему приказу Павел с Максимом поменяли замки. Расторгуеву и Паперно не удалось открыть двери своими ключами, и они обратились к охранникам, у которых имелись ключи от всех помещений. Но охранники, которые были специально предупреждены, не дали им ключи, сказав, что согласно распоряжения могут выдать ключ только узкому кругу лиц, которых среди присутствующих не наблюдалось.

С криками: «Нам не доверяют! Долой Разгона!» Расторгуев повёз народ в помещение пустующей аптеки № 19, находящейся в горсаду (я никак не мог решить, что делать с этим убитым помещением, переданным мне горздравотделом в числе прочих аптек: как аптека оно было убыточно, и самое разумное решение было немного подремонтировать и пересдать в аренду под игровые автоматы или бистро). С Расторгуевым поехали только те, кого он лично принимал на работу, и, соответственно, протеже святого Иосифа: Паперно, Бунеев, и так далее, и еще проститутка Писарева; также, двое верных мне людей отправились туда на разведку. Те, что сразу поняли подвох (с какой стати уволенный директор собирает народ и с какого перепугу ему надо подчиняться), то есть адекватные и разумные люди, сразу же стали звонить Максиму, Ренату и Ирине.