Но главная проблема была, конечно не в команде зла, а в её атамане — в старом седом разбойнике, святом Иосифе. К гадалке не ходи: его шестёрки действовали строго по его указке и основная часть спизженных денег была перекачана в его карман.

Итак, видит болотный рак — эпоха безудержного проматывания денег подошла к концу. Ещё сладость от успехов, достигнутых в начале года, кружила голову и тешила душу, уже мерещились толпы покупателей в новых аптеках и планировалось участие в многомиллионных социальных программах, как вдруг мрачная явь развеяла розовые видения.

Только оглядываясь назад, я полностью осознал масштабы содеянного. В этот момент я будто вышел на развилку дорог: одна вела к судебным разбирательствам и кропотливому разгребанию завалов, а другая — в неведомое пространство, насыщенное грозовыми разрядами, ибо связана была с продолжением начатой азартной игры.

…Однако, поздно подсчитывать убытки. Надо спасать Совинком — поставить точку в его истории было бы слишком больно.

Удивительно было, что так незаметно, так просто произошло то, чего сильнее любых потрясений опасался я — а именно подверг опасности своё положение на Экссоне, взяв из кассы деньги на спасение Совинкома. Страшно подумать, что будет, если я не верну эти деньги в срок.

И странным образом оказалось, что размер моего вклада в уставный фонд Экссона оказался равен сумме инвестиций, которую компаньоны внесли на Совинком. И получаемый мной на Экссоне доход сопоставим с прибылью Совинкома. И, так уж получилось, что все заработанные на Совинкоме деньги ушли моим компаньонам в виде процентов. Первоначальная задумка была, конечно, другая — что доход Совинкома вырастет в соответствии с инвестициями, но, как обычно, всё пошло не так, как задумано, компаньоны не пожелали разделить со мной все риски, а возжелали получать фиксированный процент, сроки запуска аптек приобрёли черты бесконечности, и произошло то, что произошло. А произошло то, что если бы я не работал на Экссоне, находился бы в Волгограде, контролировал бы всё сам, а не через этих хитрожопых управляющих, то сейчас бы зарабатывал даже больше, чем на Экссоне! Где я не контролирую ни одни мало-мальский серьёзный вопрос и в любой момент от меня могут избавиться без ущерба для общего дела. Владимир с Артуром могут сказать: мы акцептируем твою долю в нашей компании, а ты забирай нашу в своей. И — good bye my love good bye.

То, что они навязали мне сумму, эквивалентную моей доле на Экссоне — это далеко не случайно. Они посчитали свои интересы ущемленными оттого, что я имею дополнительный доход на стороне. И добились, чтобы я делился своими доходами. А если бы этого не произошло, то они бы нашли способ от меня избавиться, так как фактически я свою миссию выполнил и стал им на Экссоне не нужен. Между тем, каждый из моих компаньонов, так же как я, имел побочный доход, но они смогли себя так поставить, что я не вмешивался в их дела так, как это делали они. Я бы тоже делал, как они, просто мне до них далеко. Больше того, Артур с Владимиром продолжали получать откаты от производителей свинца; это началось ещё с тех времен, когда они работали на Фарида, и продолжалось до сих пор. И если в те времена, когда они находились в компании Базис-Степ, которая им не принадлежала, такое поведение было вполне оправдано, то сейчас, когда они являются равноправными соучредителями Экссона, это рассматривается совершенно иначе. Но я ничего не мог изменить, силы были слишком неравны. Мне было сложно противостоять компаньонам, так как они выступали против меня единым фронтом, а я был один. Всё, что мне оставалось — это лавировать, чтобы хотя бы сохранить статус-кво.

Мне была, как в шахматах, поставлена вилка. Осознав это, я почувствовал себя, как глупая рыба, запутавшаяся в сетях наглецов расчета.

Глава 56,

В коей рассказывается, как был отпразднован новый, 2005 год