Читаем Карантин полностью

Насимов сел на край постели. Нелька, закрыв глаза, что-то еще бормотала, обхватив его руку. Насимова самого вдруг пробила зевота.

Проснулся он часа через полтора. Нелька спала, неслышно дыша. Насимов, стараясь не двигаться лишний раз, смотрел на нее. Долго смотрел.

— Ты во мне дырочку уже проглядел, — сказала вдруг Нелька, по-прежнему не открывая глаз.

— Не в тебе, а в майке.

— Ты лежал и вожделел меня?

— Еще как.

— Как это грязно. Тебе разрешается раздеть меня.

— Ты очень распущенная, — шепнул Насимов, раздевая ее.

— Ну и пусть, — так же шепотом ответила она.

Насимов взял ее залпом, как глоток воды во время мучительной острой жажды. Он пил ее и ему было свежо и сладостно. Когда он отпал от Нельки, она поползла следом.

— Насимов, не оставляй меня сейчас. Дай мне руку, — она вложила свое горящее лицо ему в ладонь и уже оттуда забормотала, — Миленький! Милый. Хороший… Ты чудо, Насимов… Прости меня за все… Я — такая гадина. Это я все испортила…

Насимов ладонью почувствовал ее слезы.

— Все хорошо, малыш. Нелька-неделька. Мы же вместе. Мы так близко друг к другу — ближе уже не бывает. Не плачь. Я на тебя не в обиде.

— А я не по тебе плачу. Мне себя — дуру — жалко.

— Ну, тогда поплачь. Себя жалеть надо всегда.

— Насимов! Ты какой-то такой слишком гибкий стал. Со всем соглашаешься.

— Я учусь быть чутким и нежным.

— Да-да. Тебе это идет… Хватит слез, — вдруг сказала она. — Глаза раскисли, опухнут теперь. Никуда нельзя будет сходить.

— Ну и ладно. Останемся в номере.

— А если проголодаемся?

— Закажем в номер.

— Хорошо. Но ты, Насимов, если хочешь, погуляй, сходи куда-нибудь. Часа два я без тебя смогу выдержать. Да… иди. Я даже хочу остаться одна. Посплю еще. Хорошо?

— Хорошо.

Насимов облачился в легкие белые брюки и пеструю "гавайку" и обулся в кожаные — три светло-коричневые полоски кожи на тоненькой пластиковой подошве — сандалии, оглядел себя в большом зеркале в прихожей и неуверенно хмыкнул: картинка получилась симпатичная, но непривычная. Он послушал через открытую дверь сонное Нелькино дыхание, потом, стараясь не шуметь, вышел из номера. Внизу в холле он поменял доллары на местную валюту — баты, уложил деньги в портмоне, которое небрежно засунул в задний карман брюк. Мимолетно улыбнулся миниатюрной симпатичной тайке за конторкой обменного пункта и пошел к выходу.