Читаем Карантин полностью

— Не бойся, милый. Это тебя ни к чему не обязывает. У нас есть две недели. Мы не противны друг другу. Так, давай, проведем это время так, чтобы нам было хорошо. И никаких воспоминаний, никаких планов на будущее. Просто сделаем усилие и маленькое насилие над нашими непростыми натурами. И все это время будем нежными, чуткими и заботливыми.

— Я этого очень хочу, милая.

— Я так хочу сказки…

— У нас для этого есть почти все… Ты не голодна?

— Я бы съела кусок жареного мяса размером с твою парадную фуражку.

— Ну, так пойдем.

Когда они уже спускались в лифте в ресторан, Насимов сказал:

— Кстати, фуражка у меня не такая уж и большая. Ты бы видела, какая фура у моего прапора…

— Насимов! Милый! Ты что обиделся? Прости, я все еще по привычке… — Нелька, совершенно не стесняясь посторонних, тоже спускавшихся с ними, повисла на шее Насимова и поцеловала его. В ресторане почти никого не было. И их обслуживали сразу два официанта.

— Что ты будешь пить? — спросил Насимов, пытаясь хоть что-то понять в обширной карте вин. — Чего тут только нет.

— Даже дайкири есть? Вообще-то я сначала хочу бокал чего-нибудь холодного, достаточно крепкого и вкусного, а потом красного вина. А есть я буду, как и сказала, какое-нибудь острое мясо.

— Ты хочешь, чтобы я сделал заказ?

— Милый, я боюсь, что тебя они не поймут, — сказала Нелька и о чем-то защебетала с официантами на английском.

Ели молча, изредка перебрасываясь какими-то пустыми легкими словами. Когда подали счет, Насимов улыбнулся Нельке.

— Спроси, пожалуйста, у официанта, принимают ли они доллары. Я не успел поменять деньги.

Нелька о чем-то поговорила с официантом. Насимов рассеянно смотрел на нее и думал, что вечером обязательно надо погулять по городу.

— Нет проблем. Они внесут в счет за номер. А доллары здесь не принимают. Так что скажи им: "Спасибо" — и пошли. У меня что-то глаза слипаются.

В номере она сказала:

— Насимов, прости. Ничего, если я на полчаса отключусь и лишу на это время тебя своей заботы и ласки…

— Поспи. На фиг мне сонная баба с претензиями.

— Ты такой утонченный, Насимов. Просто сил нет. Ладно, я уже засыпаю. А ты что будешь делать?

— Не знаю. Может, пройдусь по окрестностям в целях рекогносцировки.

— Не смей, Насимов. Тут местные красотки живо тебя охомутают, во всяком случае, будут воображать себе всякие непристойности с твоим участием. А я так ревную… ну, ладно, иди…

Через некоторое время, пока Насимов одевался для променада, из спальни последовало сонное предложение:

— А лучше иди-ка ты ко мне. Давай поспим.