Читаем Карамболь полностью

Домой он поехал обычной дорогой. Вчерашняя мягкая погода не изменилась, и он двигался с непривычно низкой скоростью, поскольку сообразил, что, возможно, в последний раз совершает этот путь. Который проделывал тысячи раз… да, должно быть, тысячи. Он переехал в кондоминиум вместе с Марианной пятнадцать лет назад и теперь намеревался его покинуть. «Поистине, самое время», — думал он.

Поистине.

Возможно, именно из-за низкой скорости и ощущения, что совершает последнюю поездку, он и заметил мотороллер.

Обыкновенный красный мотороллер стоял припаркованным перед одним из подъездов многоквартирного дома, совсем рядом с его собственным кондоминиумом. На самом деле, всего метрах в двадцати пяти от его собственного дома.

Красный мотороллер.

Мысль поразила его, словно молния. Мотороллер.

Мотороллер.

Он, как всегда, припарковался на въезде в гараж. Вылез из машины и медленно пошел обратно по улице. Мысли фейерверком разрывали голову, и ему пришлось собрать все силы, чтобы не остановиться и начать пялиться на сверкающий в лучах слабого солнца мотороллер.

Он прошел мимо. Дошел до киоска и купил газету. Еще раз миновал магическое двухколесное транспортное средство и вернулся к своему дому. Бросил взгляд через плечо и обнаружил, что может видеть мотороллер с той позиции, где находится. От въезда в гараж. Он быстро прикинул и затем проверил, так же ли хорошо видно из машины.

Оказалось, нет — поначалу, но когда он сдал машину назад и развернул, то смог без проблем вести наблюдение, сидя на водительском месте. Он вспомнил, что у него есть бинокль, и сходил за ним.

Снова сел в машину, но, прежде чем начать караулить всерьез, вылез обратно и еще раз прогулялся к киоску. Купил две бутылки пива, к которым не собирался притрагиваться; на обратном пути приостановился перед многоквартирным домом и запомнил регистрационный номер.

Потом уселся в машину с биноклем в руках. В течение сорока пяти минут сидел, караулил и пытался выбросить из головы сомнения. Проверить выводы, пришедшие в голову за какие-то несколько секунд и казавшиеся железными, точно аксиома.

Все сходилось. В тот вечер мимо проезжал мотороллер, направлявшийся в сторону Бооркхейма. Он уже вычислил, что шантажистом должен быть кто-то, знавший его раньше, знавший, кто он такой… значит, ответ прост: это кто-то из соседей. Не из тех, с кем он ежедневно здоровается — он вообще здоровается только с живущими по обе стороны от него, с господином Лантбергом и семейством Клюме.

Значит, кто-то из многоквартирного дома.

В доме всего три этажа. Вероятно, не более десяти — двенадцати квартир. Три подъезда. И красный мотороллер возле ближайшего к его собственному дому.

Ясно как день. Бооркхейм — район небольшой, и все друг друга знают. По крайней мере, в лицо. Он сомневался в том, что здесь есть еще мотороллеры. То, что он прежде не видел этот — или не обращал на него внимания, — связано, наверное, с тем, что владелец обычно парковался позади дома. Он понял, что противник не знает о том, что транспортное средство может его выдать; иначе просто невероятно, чтобы тот проявил такую небрежность именно сегодня, поставив мотороллер прямо у него перед глазами.

Сегодня. Когда осталось несколько часов.

Он посмотрел на часы. Около четырех. Осталось одиннадцать часов.

Почувствовал, что руки покрываются гусиной кожей.

Почувствовал, что вот теперь у него появляется стратегия.

Итак, сорок пять минут. Столько времени он сидел в машине, ждал и планировал. Затем появился владелец. Владелец красного мотороллера. В бинокль его лицо, казалось, было буквально в метре от его собственного. Угрюмое, довольно обычное лицо. Примерно его возраста. Он узнал его.

Один из сотрудников больничной мастерской по изготовлению протезов. Ему подумалось, что он с ним даже разок разговаривал, но они никогда не здоровались.

Его имени он не помнил. Ну и не надо. Стратегия выстраивалась с рекордной быстротой. Гусиная кожа не проходила.

Поначалу ужин с Марлен Фрей получился довольно напряженным. Ван Вейтерен уловил ее волнение, уже когда открывал ей дверь, а его неловкие попытки заставить ее чувствовать себя желанной гостьей едва ли улучшили ситуацию.

Ульрика, возможно, преуспела в этом отношении чуть больше, но лед по-настоящему треснул, только когда Марлен Фрей внезапно расплакалась за супом.

— Черт возьми! — всхлипывала она. — Я думала, что сумею с этим справиться, но ничего не получается. Простите меня.

Пока она ходила в ванную, Ван Вейтерен выпил два бокала вина, и Ульрика смотрела на него с озабоченным видом.

— Мне так его не хватает, — призналась Марлен Фрей, вернувшись обратно. — Я понимаю, что вам тоже, но от этого не легче. Я так без него тоскую, что, похоже, начинаю сходить с ума.

Она уставилась на Ван Вейтерена наскоро замытыми глазами. Не найдя ничего лучшего, он тоже неотрывно смотрел на нее, потом обошел вокруг стола и обнял ее. Сделать это оказалось не совсем просто, поскольку она сидела, но, обнимая ее, он почувствовал, как у него внутри что-то отпустило.