Читаем Карамболь полностью

— Так вот, имело смысл, по крайней мере, проверить, не было ли у нее связи с каким-нибудь доктором из Хемейнте. Я где-то читал, что почти все измены происходят с кем-нибудь на рабочем месте… поэтому я утром немного расспросил Лиляну.

— Лиляну? Что еще, черт возьми, за Лиляна? — спросил Рейнхарт.

Он готов был поклясться, что Юнг покраснел.

— Одна из коллег Веры Миллер.

— Я видел ее, — встрял Роот. — Настоящая бомба… к тому же с Балкан, хотя и в другом смысле… другая бомба.

Рейнхарт сердито уставился на него, потом на магнитофон, но останавливать запись не стал.

— Продолжай, — повторил он. — Что она сообщила?

— Боюсь, не слишком много, — признался Юнг. — Но она не исключает того, что у Веры Миллер что-то наклевывалось с одним врачом. Ей помнится, что другая коллега на что-то такое намекала, но она отнюдь не уверена.

— Другая коллега? — уточнила Морено. — И что же та говорит?

— Это младшая медсестра. Правда, встретиться с ней мне не удалось. Она выходная сегодня и завтра.

— Дьявол, — выругался Рейнхарт. — Ну, ее, конечно, надо найти. Лучше уж разобраться в этом до конца… должен признать, что это похоже на правду, если вдуматься. Медсестра и врач — знакомая история.

— Вероятно, в больнице Хемейнте парочка врачей имеется, — заметил де Брис.

Рейнхарт с грозным видом посасывал трубку.

— Поступим так, — заявил он, немного поразмыслив. — Я позвоню главному врачу или директору больницы… или как он там себя называет. Пусть выдаст нам весь список, хочется надеяться, что у них там есть и фотографии. Будет чертовским невезением, если нам хоть тут что-нибудь не обломится. А нет ли у инспектора Роота еще какой-нибудь маленькой теории о связи с Эрихом Ван Вейтереном?

Роот покачал головой.

— Мне кажется, она была, — сказал он. — Только не помню где.

Де Брис громко вздохнул. Рейнхарт выключил магнитофон, и совещание закончилось.

Он снова выбрал «Вокс» — вспомнив, что бар понравился Ван Вейтерену, — но в этот вечер надеяться на певицу с бархатным голосом не приходилось. Ни на какую другую музыку тоже, поскольку был вторник. Понедельник и вторник считались неприбыльными днями, и кроме Рейнхарта с Ван Вейтереном за сверкающими металлическими столиками сидела лишь горстка вялых посетителей. Когда комиссар прибыл, комиссар оказался уже на месте. Впервые — впервые за все время, сколько он мог припомнить, — Рейнхарту показалось, что тот выглядит стариком.

Возможно, не старым, а просто сдавшим, какими кажутся многие пожилые люди. Будто стратегические мышцы крестцовой области и шеи окончательно устали и сжались в последний раз. Или надорвались. Он предполагал, что Ван Вейтерену, вероятно, уже исполнилось шестьдесят, но уверен не был. Вокруг комиссара существовал ореол неясностей, к ним относился и его истинный возраст.

— Добрый вечер, — поздоровался Рейнхарт, усаживаясь. — У вас усталый вид.

— Спасибо, — отозвался Ван Вейтерен. — Да, я теперь не сплю по ночам.

— Вот черт! — сказал Рейнхарт. — Да, когда Господь лишает нас сна, он оказывает нам не лучшую услугу.

Ван Вейтерен приподнял крышку сигаретной машинки.

— Он прекратил оказывать нам услуги сотни лет назад. Да и черт знает, оказывал ли вообще.

— Возможно и так, — согласился Рейнхарт. — О молчании Бога после Баха мне читать доводилось. Два темных, пожалуйста.

Последняя реплика адресовалась возникшему из тени официанту. Ван Вейтерен закурил сигарету. Рейнхарт начал набивать трубку.

«Тяжело, — подумал он. — Сегодня мне придется тяжело».

Он достал из кармана пиджака кассету с пленкой.

— Я тоже не могу предложить какое-нибудь евангелие, — признался он. — Но если вы захотите получить представление о нашей ситуации, можете это прослушать. Здесь сегодняшнее обсуждение. Разумеется, не какое-нибудь там peak experience,[19] но вам ведь известно, как все обычно происходит. Того, чей голос вы не узнаете, зовут Боллмерт.

— Все-таки что-то, — сказал Ван Вейтерен. — Я замечаю, что держаться в стороне нелегко.

— Вполне понятно, — согласился Рейнхарт. Он достал фотографию Веры Миллер. — Эта женщина вам знакома?

Ван Вейтерен несколько секунд разглядывал фотографию.

— Да, — ответил он. — Она.

— Что? — воскликнул Рейнхарт. — Что вы, черт возьми, имеете в виду?

— Если я, конечно, не ошибаюсь, — сказал Ван Вейтерен, возвращая снимок. — Медсестра из больницы Хемейнте. Она занималась мной, когда мне пару лет назад оперировали кишечник. Приятная женщина, зачем она тебе понадобилась?

— Это Вера Миллер, которую нашли убитой в Корриме в воскресенье утром.

— Та, что как-то связана с Эрихом?

Рейнхарт кивнул:

— Это всего лишь гипотеза. Пока очень зыбкая, хотя, возможно, вы могли бы ее подтвердить?

Официант принес пиво. Они выпили по глотку. Ван Вейтерен снова посмотрел на фотографию и с мрачным видом помотал головой.

— Нет, — сказал он. — Я помню ее по чистой случайности. Я правильно понимаю, что связь подметил Меуссе?

— Да. Он полагает, что на нее указывает удар по шее. Говорит, что удар несколько специфический. В обоих случаях… ну, вы ведь знаете Меуссе.