Читаем Карамболь полностью

— Да, Волльгер производит впечатление мямли, — сказал Рейнхарт, — и я не думаю, что он из тех, кто убивает из ревности. В кризисной ситуации он, вероятно, скорее отрезал бы себе яйца и преподнес их в качестве примиряющего дара. У него есть алиби вплоть до часа ночи, когда он покинул ресторан, где сидел с хорошим приятелем… а у кого, черт возьми, найдется алиби после полуночи?

— У меня, — откликнулся Роот. — Моими свидетелями являются мои рыбки.

— Во всяком случае, пока мы его из числа подозреваемых исключаем, — заявил Рейнхарт.

— Сколько их у нас остается? — поинтересовался де Брис. — Если мы Роота тоже исключим?

У Рейнхарта, казалось, вертелся на языке ответ, но он бросил взгляд на магнитофон и сдержался.

— Может, Роот расскажет нам, что удалось узнать от матери Веры Миллер? — предложил он.

Роот вздохнул.

— Меньше тени от куриного хвоста, — доложил он. — К тому же она учительница домоводства и помешана на калориях, мне даже не удалось спокойно съесть венскую булочку. Не мой тип.

— Мы все тебе сочувствуем, — сказал де Брис. — Должен заметить, по-моему, мы упускаем из виду одну вещь.

— Что же? — поинтересовалась Морено.

— Вот, послушайте, — продолжил де Брис, наклоняясь над столом. — Нам известно, что Вера Миллер водила своего малахольного мужа за нос. Мы знаем, что тут замешан другой мужчина. Почему бы нам не сообщить об этом в СМИ? Не объявить о розыске мерзавца в газетах и по телевидению? Кто-то ведь должен был видеть их вместе… если они действительно общались четыре-пять уик-эндов подряд.

— Далеко не факт, — заметил Рейнхарт. — Не думаю, чтобы они бегали по кабакам. Или публично обжимались. Кроме того… кроме того, существуют ведь этические аспекты.

— Вот как? Какие же? — спросил де Брис.

— Мне известно, что это не самая сильная твоя сторона, — ответил Рейнхарт, — но мы пока не имеем подтверждения. Я имею в виду факт измены. Ее истории про курсы ведь могут оказаться прикрытием чего-то другого, хотя мне тоже трудно представить себе, чего именно. В любом случае, ее убили, и я считаю, нам следует проявить осторожность и не включать сведения о супружеской измене в некролог. То есть не предавать их огласке, принимая во внимание мужа и остальных родственников. Мне не хотелось бы нести ответственность, если окажется, что мы совершили ошибку, выставив ее на позор в прессе.

— Ладно, — согласился де Брис, пожимая плечами. — Сдаюсь. Ты назвал это этикой?

— Именно, — сказал Рейнхарт и нажал на клавишу паузы на магнитофоне. — Думаю, пора выпить по чашечке кофе.

— Боюсь, что относительно Эриха Ван Вейтерена у нас тоже не слишком много нового, — констатировал Рейнхарт, когда фрекен Кац удалилась. — Имеются, конечно, кое-какие опросы, проведенные в основном стажером Боллмертом, который изрядно поездил. Там что-нибудь всплыло?

— Насколько я могу судить, нет, — ответил Боллмерт, нервно крутя в руках карандаш. — Я побеседовал с социальными кураторами и старыми знакомыми Эриха, но все они довольно мало общались с ним в последние годы. Он ведь, как нам известно, исправился. Я поспрашивал о Вере Миллер тех, кого успел, но тоже безрезультатно.

— М-да… похоже, ты прав, — подтвердил Рейнхарт. — Никаких выигрышных билетов. Можно было надеяться, что кто-нибудь — хотя бы один человек — окажется знаком с обеими жертвами… чисто статистически. Мы ведь, черт возьми, опросили сотни людей. Однако не случилось.

— Правда, если убийца действительно знаком с обоими, — заметил Роот, — он, возможно, достаточно хитер, чтобы об этом не докладывать.

— Вполне вероятно, — равнодушно согласился Рейнхарт. — Кстати, я попытался найти возможную связь между Эрихом Ван Вейтереном и фру Миллер, придумать, что их могло связывать чисто теоретически, но, должен признаться, это оказалось не слишком легко. Получаются в основном гипотезы, взятые из воздуха… прямо какие-то небылицы, черт побери.

Он поймал взгляд Морено; та слегка улыбнулась, покачав головой, и он понял, что она разделяет его мнение. Он уже занес руку, чтобы выключить магнитофон, но остановился. Юнг с задумчивым видом помахал карандашом.

— Кстати, о гипотезах, — сказал он. — Я тут немного проверил гипотезу Роота.

— Роота? — усомнился Рейнхарт. — Гипотезу?

— Которую из них? — спросил Роот.

— Банду любителей марок, — предположил де Брис.

— Нет, синдром стетоскопа, — уточнил Юнг.

Тут Рейнхарт выключил магнитофон.

— Чем вы, черт возьми, занимаетесь? — спросил он. — Шуты гороховые. Подождите, я перемотаю пленку назад.

— Сорри, — извинился де Брис.

— Я серьезно, — сказал Юнг. — Дело в том…

Он подождал, пока Рейнхарт снова нажмет на «запись».

— Итак, Роот утверждал, что этот мужчина… если у Веры Миллер действительно имелся другой мужчина… с большой долей вероятности может оказаться врачом. Ну, вы же знаете, медсестры и врачи и так далее…

Он сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию.

— Продолжай, — попросил Рейнхарт.